Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


верят только славе и  не  понимают,  что  между  ими  может  находиться
какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни  одною  егерскою  ротою,
или  другой  Декарт,  не  напечатавший  ни  одной  строчки   в   "Московском
телеграфе". Впрочем, уважение  наше  к  славе  происходит,  может  быть,  от
самолюбия: в состав славы входит ведь и наш голос.
     Жизнь Грибоедова была затемнена некоторыми облаками:  следствие  пылких
страстей и могучих обстоятельств. Он почувствовал  необходимость  расчесться
единожды навсегда со своею молодостию и  круто  поворотить  свою  жизнь.  Он
простился с Петербургом и с праздной  рассеянностию,  уехал  в  Грузию,  где
пробыл осемь лет в уединенных, неусыпных занятиях. Возвращение его в  Москву
в 1824 году было переворотом в его судьбе и  началом  беспрерывных  успехов.
Его рукописная комедия: "Горе от ума" произвела неописанное действие и вдруг
поставила его наряду с  первыми  нашими  поэтами.  Несколько  времени  потом
совершенное знание того  края,  где  начиналась  война,  открыло  ему  новое
поприще; он назначен был посланником. Приехав в Грузию, женился он  на  той,
которую любил... Не знаю ничего завиднее последних годов бурной  его  жизни.
Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного  боя,  не  имела  для
Грибоедова ничего  ужасного,  ничего  томительного.  Она  была  мгновения  и
прекрасна.
     Как  жаль,  что  Грибоедов  не  оставил  своих  записок!  Написать  его
биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не
оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны...

     В Гергерах встретил я Бутурлина,  который,  как  и  я,  ехал  в  армию.
Бутурлин путешествовал со всевозможными прихотями. Я отобедал у него, как бы
в Петербурге. Мы положили путешествовать вместе; но демон  нетерпения  опять
мною овладел. Человек мой просил у меня позволения отдохнуть.  Я  отправился
один даже без проводника. Дорога все была одна и совершенно безопасна.
     Переехав через гору и спустясь в долину, осененную деревьями, я  увидел
минеральный ключ, текущий поперек дороги. Здесь я встретил армянского  попа,
ехавшего в Ахалцык из Эривани. "Что нового в Эривани?" - спросил я  его.  "В
Эривани чума, - отвечал он, - а что слыхать  об  Ахалцыке?"  -  "В  Ахалцыке
чума",  -  отвечал  я  ему.  Обменявшись  сими  приятными   известиями,   мы
расстались.
     Я ехал посреди плодоносных  нив  и  цветущих  лугов.  Жатва  струилась,
ожидая серпа. Я  любовался  прекрасной  землею,  коей  плодородие  вошло  на
Востоке в пословицу. К вечеру прибыл я в Пернике. Здесь  был  казачий  пост.
Урядник предсказывал мне бурю и советовал  остаться  ночевать,  но  я  хотел
непременно в тот же день достигнуть Гумров.
     Мне  предстоял  переход  через  невысокие  горы,  естественную  границу
Карского пашалыка. Небо покрыто было тучами; я надеялся, что ветер,  который
час от часу усиливался, их разгонит. Но дождь стал  накрапывать  и  шел  все
крупнее и чаще. От Пернике до Гумров считается 27  верст.  Я  затянул  ремни
моей бурки, надел башлык на картуз и поручил себя провидению.
     Прошло более двух часов. Дождь не переставал.  Вода  ручьями  лилась  с
моей отяжелевшей бурки и с башлыка,  напитанного  дождем.  Наконец  холодная
струя начала пробираться мне за галстук, и вскоре  дождь  промочил  меня  до
последней нитки. Ночь была темная; казак ехал впереди, указывая  дорогу.  Мы
стали подыматься на горы, между тем дождь перестал  и  тучи  рассеялись.  До
Гумров оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что  в
четверть часа высушил меня совершенно. Я не думал избежать горячки.  Наконец
я достигнул Гумров около полуночи. Казак  привез  меня  прямо  к  посту.  Мы
остановились у палатки, куда спешил я войти. Тут нашел я двенадцать казаков,
спящих один возле другого. Мне дали место; я повалился на бурку, не чувствуя
сам себя от усталости. В этот день проехал я 75 верст. Я заснул как убитый.
     Казаки разбудили меня на заре. Первою моею мыслию было: не лежу ли я  в
лихорадке. Но почувствовал, что слава богу бодр, здоров; не  было  следа  не
только болезни, но и усталости.  Я  вышел  из  палатки  на  свежий  утренний
воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двуглавая гора. "Что
за гора?" - спросил я, потягиваясь, и услышал в  ответ:  "Это  Арарат".  Как
сильно действие звуков! Жадно глядел я на  библейскую  гору,  видел  ковчег,
причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни - и врана и голубицу,
излетающих, символы казни и примирения...
     Лошадь моя была готова. Я поехал с проводником. Утро  было  прекрасное.
Солнце сияло. Мы ехали по широкому лугу, по густой зеленой траве,  орошенной
росою и каплями вчерашнего дождя. Перед нами блистала речка,  через  которую
должны мы были переправиться. "Вот и Арпачай", - сказал мне казак.  Арпачай!
наша граница! Это стоило Арарата. Я поскакал к реке с чувством неизъяснимым.
Никогда  еще  не  видал  я  чужой  земли.  Граница  имела  для  меня  что-то
таинственное; с детских лет путешествия были моею любимою мечтою. Долго  вел
я потом жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда  еще  не
вырывался из пределов необъятной России. Я весело въехал в заветную реку,  и
добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег был уже завоеван:  я
все еще находился в России.

     До Карса оставалось мне еще 75 верст. К вечеру надеялся я  увидеть  наш
лагерь. Я нигде не останавливался. На половине дороги, в армянской  деревне,
выстроенной в горах на берегу речки, вместо обеда съел  я  проклятый  чюрек,
армянский хлеб, испеченный в виде лепешки пополам с  золою,  о  котором  так
тужили турецкие пленники в Дариальском ущелии. Дорого  бы  я  дал  за  кусок
русского черного хлеба, который был им так противен. Меня  провожал  молодой
турок, ужасный говорун. Он во всю дорогу болтал по-турецки,  не  заботясь  о
том, понимал ли я его, или нет. Я напрягал внимание и старался угадать  его.
Казалось, он побранивал русских и, привыкнув видеть всех их в  мундирах,  по
платью принимал меня за иностранца. Навстречу нам попался русский офицер. Он
ехал из нашего лагеря и объявил мне, что армия выступила уже  из-под  Карса.
Не могу описать моего отчаяния: мысль, что мне должно будет  возвратиться  в
Тифлис, измучась понапрасну в пустынной Армении,  совершенно  убивала  меня.
Офицер поехал в свою сторону; турок начал опять свой  монолог;  но  уже  мне
было не до него. Я переменил иноходь на крупную рысь  и  вечером  приехал  в
турецкую деревню, находящуюся в двадцати верстах от Карса.
     Соскочив с лошади, я хотел войти в первую саклю, но в дверях  показался
хозяин и оттолкнул меня с бранию. Я отвечал  на  его  приветствие  нагайкою.
Турок  раскричался;  народ  собрался.  Проводник  мой,  кажется,   за   меня
заступился. Мне указали караван-сарай; я вошел в большую саклю,  похожую  на
хлев; не было места, где бы я мог разостлать бурку. Я стал требовать лошадь.
Ко мне явился турецкий старшина. На все его непонятные речи отвечал я  одно:
вербана ат (дай мне лошадь).  Турки  не  соглашались.  Наконец  я  догадался
показать им деньги (с чего надлежало бы  мне  начать).  Лошадь  тотчас  была
приведена, и мне дали проводника.
     Я поехал по широкой долине, окруженной горами. Вскоре  увидел  я  Карс,
белеющийся на одной из них. Турок мой указывал мне на него, повторяя:  Карс,
Карс! и пускал вскачь свою лошадь; я следовал за ним, мучась  беспокойством:
участь моя должна была решиться в Карсе. Здесь  должен  я  был  узнать,  где
находится наш лагерь и будет ли еще мне возможность догнать армию. Между тем
небо покрылось тучами и дождь пошел опять; но я об нем уж не заботился.
     Мы въехали в  Карс.  Подъезжая  к  воротам  стены,  услышал  я  русский
барабан: били зорю. Часовой принял от меня билет и отправился к  коменданту.
Я стоял  под  дождем  около 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |