Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


предубеждением: Швабрин описал мне Машу, капитанскую дочь, совершенною
дурочкою. Марья Ивановна села в угол и стала  шить.  Между  тем  подали  щи.
Василиса Егоровна, не видя мужа, вторично послала  за  ним  Палашку.  "Скажи
барину: гости-де, ждут, щи простынут; слава богу, ученье  не  уйдет;  успеет
накричаться". Капитан вскоре явился, сопровождаемый кривым  старичком.  "Что
это, мой батюшка? - сказала ему жена. - Кушанье давным-давно подано, а  тебя
не дозовешься". - "А слышь ты, Василиса Егоровна, - отвечал Иван Кузмич, - я
был занят службой: солдатушек учил". - "И, полно! - возразила  капитанша.  -
Только слава, что солдат учишь: ни им служба не дается, ни ты в ней толку не
ведаешь. Сидел бы дома да богу молился; так было бы  лучше.  Дорогие  гости,
милости просим за стол".
     Мы сели обедать. Василиса Егоровна не умолкала ни на минуту  и  осыпала
меня вопросами: кто мои родители,  живы  ли  они,  где  живут  и  каково  их
состояние? Услыша, что у батюшки триста душ крестьян, "легко ли!  -  сказала
она, - ведь есть же на свете богатые люди! А у нас,  мой  батюшка,  всего-то
душ одна девка Палашка; да слава богу, живем помаленьку.  Одна  беда:  Маша;
девка на выданье, а какое у ней приданое? частый гребень, да веник, да алтын
денег (прости бог!), с чем в баню  сходить.  Хорошо,  коли  найдется  добрый
человек; а то сиди себе в девках вековечной невестою". Я взглянул  на  Марью
Ивановну; она вся покраснела, и даже слезы капнули на ее тарелку. Мне  стало
жаль ее, и я спешил переменить разговор. "Я  слышал,  -  сказал  я  довольно
некстати, - что на вашу крепость собираются напасть башкирцы". -  "От  кого,
батюшка, ты изволил это слышать?" - спросил Иван Кузмич. "Мне так  сказывали
в Оренбурге", - отвечал я. "Пустяки! -  сказал  комендант.  -  У  нас  давно
ничего не слыхать. Башкирцы - народ  напуганный,  да  и  киргизцы  проучены.
Небось на нас не сунутся; а насунутся, так я такую задам острастку, что  лет
на десять угомоню". -  "И  вам  не  страшно,  -  продолжал  я,  обращаясь  к
капитанше, -  оставаться  в  крепости,  подверженной  таким  опасностям?"  -
"Привычка, мой батюшка, - отвечала она. - Тому лет двадцать как нас из полка
перевели сюда, и не приведи господи, как я боялась проклятых этих нехристей!
Как завижу, бывало, рысьи шапки, да как заслышу их  визг,  веришь  ли,  отец
мой, сердце так и замрет! А теперь так привыкла, что и с места  не  тронусь,
как придут нам сказать, что злодеи около крепости рыщут".
     - Василиса Егоровна прехрабрая дама, - заметил важно  Швабрин.  -  Иван
Кузмич может это засвидетельствовать.
     - Да, слышь ты, - сказал Иван Кузмич, - баба-то не робкого десятка.
     - А Марья Ивановна? - спросил я, - так же ли смела, как и вы?
     - Смела ли Маша? - отвечала ее мать. - Нет, Маша трусиха. До сих пор не
может слышать выстрела из ружья: так и затрепещется. А  как  тому  два  года
Иван Кузмич выдумал в мои именины  палить  из  нашей  пушки,  так  она,  моя
голубушка, чуть со страха на тот свет не отправилась. С  тех  пор  уж  и  не
палим из проклятой пушки.
     Мы встали из-за стола. Капитан с  капитаншею  отправились  спать;  а  я
пошел к Швабрину, с которым и провел целый вечер.
     Глава IV
     ПОЕДИНОК - Ин изволь, и стань же в позитуру.
     Посмотришь, проколю как я твою фигуру! Княжнин.
     Прошло несколько недель, и жизнь моя в Белогорской  крепости  сделалась
для меня не только сносною, но даже и приятною.  В  доме  коменданта  был  я
принят как родной. Муж и  жена  были  люди  самые  почтенные.  Иван  Кузмич,
вышедший в  офицеры  из  солдатских  детей,  был  человек  необразованный  и
простой, но самый честный и добрый. Жена его им управляла, что согласовалось
с его беспечностию. Василиса Егоровна и на дела службы смотрела, как на свои
хозяйские, и управляла крепостию  так  точно,  как  и  своим  домком.  Марья
Ивановна скоро перестала со мною дичиться. Мы познакомились. Я в  ней  нашел
благоразумную и чувствительную девушку. Незаметным образом  я  привязался  к
доброму семейству, даже к Ивану Игнатьичу, кривому гарнизонному поручику,  о
котором Швабрин  выдумал,  будто  бы  он  был  в  непозволительной  связи  с
Василисой Егоровной, что не имело и тени правдоподобия; но Швабрин о том  не
беспокоился.
     Я был произведен в офицеры. Служба меня не отягощала.  В  богоспасаемой
крепости  не  было  ни  смотров,  ни  учений,  ни  караулов.  Комендант   по
собственной охоте учил иногда своих солдат; но еще не  мог  добиться,  чтобы
все они знали, которая сторона правая, которая левая, хотя  многие  из  них,
дабы в том не ошибиться,  перед  каждым  оборотом  клали  на  себя  знамение
креста. У Швабрина было несколько французских книг. Я стал читать, и во  мне
пробудилась охота к литературе. По утрам я читал, упражнялся в переводах,  а
иногда  и  в  сочинении  стихов.  Обедал  почти  всегда  у  коменданта,  где
обыкновенно проводил остаток дня и куда вечерком иногда являлся отец Герасим
с женою Акулиной Памфиловной, первою вестовщицею во всем околотке. С  А.  И.
Швабриным, разумеется, виделся я каждый день; но  час  от  часу  беседа  его
становилась для меня менее  приятною.  Всегдашние  шутки  его  насчет  семьи
коменданта мне  очень  не  нравились,  особенно  колкие  замечания  о  Марье
Ивановне. Другого общества в крепости не было, но я другого и не желал.
     Несмотря  на  предсказания,  башкирцы   не   возмущались.   Спокойствие
царствовало вокруг нашей крепости. Но мир был прерван незапным междуусобием.
     Я уже сказывал, что я занимался литературою. Опыты мои, для  тогдашнего
времени, были изрядны, и Александр Петрович Сумароков, несколько лет  после,
очень их похвалял. Однажды удалось  мне  написать  песенку,  которой  был  я
доволен. Известно, что сочинители иногда, под видом требования советов, ищут
благосклонного  слушателя.  Итак,  переписав  мою  песенку,  я  понес  ее  к
Швабрину,  который  один  во  всей   крепости   мог   оценить   произведения
стихотворца. После маленького предисловия вынул я из кармана свою тетрадку и
прочел ему следующие стишки:

     Мысль любовну истребляя,
     Тщусь прекрасную забыть,
     И ах, Машу избегая,
     Мышлю вольность получить!
     Но глаза, что мя пленили,
     Всеминутно предо мной;
     Они дух во мне смутили,
     Сокрушили мой покой.
     Ты, узнав мои напасти,
     Сжалься, Маша, надо мной,
     Зря меня в сей лютой части,
     И что я пленен тобой.

     - Как ты это находишь? - спросил я Швабрина, ожидая похвалы, как  дани,
мне непременно следуемой. Но, к великой моей  досаде,  Швабрин,  обыкновенно
снисходительный, решительно объявил, что песня моя нехороша.
     - Почему так? - спросил я его, скрывая свою досаду.
     - Потому, - отвечал он, -  что  такие  стихи  достойны  учителя  моего,
Василья  Кирилыча  Тредьяковского,  и  очень  напоминают  мне  его  любовные
куплетцы.
     Тут он взял от меня тетрадку и начал немилосердно разбирать каждый стих
и каждое слово, издеваясь надо мной самым колким  образом.  Я  не  вытерпел,
вырвал из рук его мою тетрадку и сказал, что уж отроду не покажу  ему  своих
сочинений. Швабрин посмеялся и над этой угрозою. "Посмотрим, - сказал он,  -
сдержишь ли ты свое слово: стихотворцам нужен слушатель, как  Ивану  Кузмичу
графинчик водки перед обедом. А кто эта Маша, перед которой  изъясняешься  в
нежной страсти и в любовной напасти? Уж не Марья ль Ивановна?"
     - Не твое дело, - отвечал я нахмурясь, - кто бы ни была  эта  Маша.  Не
требую ни твоего мнения, ни твоих догадок.
     -  Ого!  Самолюбивый  стихотворец  и  скромный  любовник!  -  продолжал
Швабрин, час от часу более раздражая меня, - но послушай дружеского  совета:
коли ты хочешь успеть, то советую действовать не песенками.
     - Что это, сударь, значит? Изволь объясниться.
     - С охотою. Это значит, что ежели хочешь, чтоб Маша Миронова  ходила


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |