Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


суетных увеселениях.
После них и  все  домашние.  Наконец  приблизилась  старая  барская  барыня,
ровесница покойницы. Две молодые девушки вели ее под руки. Она  не  в  силах
была поклониться до земли,  -  и  одна  пролила  несколько  слез,  поцеловав
холодную руку госпожи своей. После нее Германн решился подойти ко гробу.  Он
поклонился в землю, и несколько минут  лежал  на  холодном  полу,  усыпанном
ельником. Наконец приподнялся, бледен как сама покойница, взошел на  ступени
катафалка  и  наклонился...  В  эту  минуту  показалось  ему,  что   мертвая
насмешливо взглянула на него, прищуривая  одним  глазом.  Германн,  поспешно
подавшись назад, оступился, и навзничь грянулся об земь. Его подняли.  В  то
же самое время Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть. Этот  эпизод
возмутил  на  несколько  минут  торжественность   мрачного   обряда.   Между
посетителями  поднялся  глухой  ропот,  а   худощавый   каммергер,   близкий
родственник покойницы, шепнул на ухо стоящему подле  него  англичанину,  что
молодой офицер ее побочный сын, на что англичанин отвечал холодно: Oh?
     Целый день Германн  был  чрезвычайно  расстроен.  Обедая  в  уединенном
трактире,  он,  против  обыкновения  своего,  пил  очень  много,  в  надежде
заглушить внутреннее волнение. Но вино еще более горячило  его  воображение.
Возвратясь домой, он бросился, не раздеваясь, на кровать, и крепко заснул.
     Он проснулся уже ночью: луна озаряла его комнату. Он взглянул на  часы:
было без четверти три. Сон у него прошел; он  сел  на  кровать,  и  думал  о
похоронах старой графини.
     В это время кто-то с улицы взглянул к нему в окошко, - и тотчас отошел.
Германн не обратил на то никакого внимания.  Чрез  минуту  услышал  он,  что
отпирали дверь в передней комнате. Германн думал, что денщик его, пьяный  по
своему обыкновению, возвращался с ночной прогулки. Но он услышал  незнакомую
походку: кто-то ходил, тихо шаркая туфлями. Дверь отворилась, вошла  женщина
в белом платье. Германн принял ее за свою старую кормилицу, и удивился,  что
могло привести ее в такую пору. Но белая женщина, скользнув, очутилась вдруг
перед ним, - и Германн узнал графиню!
     - Я пришла к тебе против своей воли, - сказала она твердым  голосом:  -
но мне велено исполнить твою просьбу. Тройка, семерка и  туз  выиграют  тебе
сряду, - но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил, и  чтоб  во
всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть, с тем, чтоб ты женился
на моей воспитаннице Лизавете Ивановне...
     С этим словом она тихо повернулась, пошла к дверям, и скрылась,  шаркая
туфлями. Германн слышал, как хлопнула дверь в сенях, и  увидел,  что  кто-то
опять поглядел к нему в окошко.
     Германн долго не мог опомниться. Он вышел в другую комнату. Денщик  его
спал на полу; Германн насилу его добудился. Денщик был пьян по  обыкновению:
от него нельзя было добиться никакого толку.  Дверь  в  сени  была  заперта.
Германн возвратился в свою комнату, засветил свечку, и записал свое видение.

    VI

- Атанде! - Как вы смели мне сказать атанде? - Ваше превосходительство, я сказал атанде-с! Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место. Тройка, семерка, туз - скоро заслонили в воображении Германна образ мертвой старухи. Тройка, семерка, туз - не выходили из его головы и шевелились на его губах. Увидев молодую девушку, он говорил: - Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная. У него спрашивали: который час, он отвечал: - без пяти минут семерка. - Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза. Тройка, семерка, туз - преследовали его во сне, принимая все возможные виды: тройка цвела перед ним в образе пышного грандифлора, семерка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком. Все мысли его слились в одну, - воспользоваться тайной, которая дорого ему стоила. Он стал думать об отставке и о путешествии. Он хотел в открытых игрецких домах Парижа вынудить клад у очарованной фортуны. Случай избавил его от хлопот. В Москве составилось общество богатых игроков, под председательством славного Чекалинского, проведшего весь век за картами и нажившего некогда миллионы, выигрывая векселя и проигрывая чистые деньги. Долговременная опытность заслужила ему доверенность товарищей, а открытый дом, славный повар, ласковость и веселость приобрели уважение публики. Он приехал в Петербург. Молодежь к нему нахлынула, забывая балы для карт и предпочитая соблазны фараона обольщениям волокитства. Нарумов привез к нему Германна. Они прошли ряд великолепных комнат, наполненных учтивыми официантами. Несколько генералов и тайных советников играли в вист; молодые люди сидели, развалясь на штофных диванах, ели мороженое и курили трубки. В гостиной за длинным столом, около которого теснилось человек двадцать игроков, сидел хозяин и метал банк. Он был человек лет шестидесяти, самой почтенной наружности; голова покрыта была серебряной сединою; полное и свежее лицо изображало добродушие; глаза блистали, оживленные всегдашнею улыбкою. Нарумов представил ему Германна. Чекалинский дружески пожал ему руку, просил не церемониться, и продолжал метать. Талья длилась долго. На столе стояло более тридцати карт. Чекалинский останавливался после каждой прокидки, чтобы дать играющим время распорядиться, записывал проигрыш, учтиво вслушивался в их требования, еще учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою. Наконец талья кончилась. Чекалинский стасовал карты, и приготовился метать другую. - Позвольте поставить карту, - сказал Германн, протягивая руку из-за толстого господина, тут же понтировавшего. Чекалинский улыбнулся и поклонился, молча, в знак покорного согласия. Нарумов, смеясь поздравил Германна с разрешением долговременного поста, и пожелал ему счастливого начала. - Идет! - сказал Германн, надписав мелом куш над своею картою. - Сколько-с? - спросил, прищуриваясь, банкомет: - извините-с, я не разгляжу. - Сорок семь тысяч, - отвечал Германн. При этих словах, все головы обратились мгновенно, и все глаза устремились на Германна. - Он с ума сошел! - подумал Нарумов. - Позвольте заметить вам, - сказал Чекалинский с неизменной своею улыбкою, что игра ваша сильна: - никто более двух сот семидесяти пяти семпелем здесь еще не ставил. - Что ж? - возразил Германн: - бьете вы мою карту или нет? Чекалинский поклонился с видом того же смиренного согласия. - Я хотел только вам доложить, - сказал он, - что, будучи удостоен доверенности товарищей, я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я конечно уверен, что довольно вашего слова, но для порядка игры и счетов, прошу вас поставить деньги на карту. Германн вынул из кармана банковый билет, и подал его Чекалинскому, который, бегло посмотрев его, положил на Германнову карту. Он стал метать. Направо легла девятка, налево тройка. - Выиграла! - сказал Германн, показывая свою карту. Между игроками поднялся шопот. Чеалинский нахмурился, но улыбка тотчас возвратилась на его лицо. - Изволите получить? - спросил он Германна. - Сделайте одолжение. Чекалинский вынул из кармана несколько банковых билетов, и тотчас расчелся. Германн принял свои деньги и отошел от стола. Нарумов не мог опомниться. Германн выпил стакан лимонаду и отправился домой. На другой день вечером, он опять явился у Чекалинского. Хозяин метал. Германн подошел к столу; понтеры тотчас дали ему место. Чекалинский ласково ему поклонился. Германн дождался новой тальи, поставил карту,


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |