Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


русских торговок, негодующих на то, что мы  шляпки  наши  покупаем  у
Сихлера и не довольствуемся произведениями костромских модисток. Обращаюсь к
моему предмету.
     Воспоминания светской жизни обыкновенно слабы и ничтожны даже  в  эпоху
историческую. Однако ж появление в Москве одной путешественницы оставило  во
мне глубокое впечатление. Эта путешественница  -  m-me  de  Stael  {1}.  Она
приехала летом,  когда  большая  часть  московских  жителей  разъехалась  по
деревням. Русское гостеприимство засуетилось; не знали, как угостить славную
иностранку. Разумеется, давали ей обеды. Мужчины и дамы съезжались поглазеть
на  нее  и  были  по  большей  части  недовольны  ею.  Они  видели   в   ней
пятидесятилетнюю толстую бабу, одетую не по летам.  Тон  ее  не  понравился,
речи показались слишком длинны,  а  рукава  слишком  коротки.  Отец  Полины,
знавший m-me de Stael еще в Париже, дал ей обед,  на  который  скликал  всех
наших московских умников. Тут увидела я сочинительницу "Корины". Она  сидела
на первом месте, облокотясь на стол,  свертывая  и  развертывая  прекрасными
пальцами  трубочку  из  бумаги.  Она  казалась  не  в  духе,  несколько  раз
принималась говорить и не могла разговориться. Наши умники ели и пили в свою
меру и, казалось, были гораздо более довольны  ухою  князя,  нежели  беседою
m-me de Staël. Дамы чинились. Те  и  другие  только  изредка  прерывали
молчание, убежденные в ничтожестве своих мыслей и оробевшие при  европейской
знаменитости. Во все время обеда Полина  сидела  как  на  иголках.  Внимание
гостей разделено было между осетром и m-me de Stael. Ждали от нее  поминутно
bon-mot; {2} наконец вырвалось у ней двусмыслие, и даже довольно смелое. Все
подхватили его, захохотали, поднялся шепот удивления; князь был вне себя  от
радости. Я взглянула на Полину. Лицо ее пылало, и  слезы  показались  на  ее
глазах. Гости встали из-за стола, совершенно примиренные с  m-me  de  Stael:
она сказала каламбур, который они поскакали развозить по городу.
     "Что с тобою сделалось, ma chere? {3} - спросила я  Полину,  -  неужели
шутка, немножко вольная, могла до такой степени тебя смутить?" - "Ах, милая,
- отвечала Полина, - я в отчаянии! Как ничтожно должно было показаться  наше
большое общество этой необыкновенной женщине!  Она  привыкла  быть  окружена
людьми, которые  ее  понимают,  для  которых  блестящее  замечание,  сильное
движение сердца, вдохновенное слово никогда  не  потеряны;  она  привыкла  к
увлекательному разговору, высшей образованности. А  здесь...  Боже  мой!  Ни
одной мысли, ни одного замечательного слова  в  течение  трех  часов!  Тупые
лица, тупая важность - и только!  Как  ей  было  скучно!  Как  она  казалась
утомленной! Она видела, чего им было надобно, что могли понять эти  обезьяны
просвещения, и кинула им каламбур. А они так и бросились! Я сгорела со стыда
и готова была заплакать... Но пускай, - с жаром продолжала Полина, -  пускай
она вывезет об нашей  светской  черни  мнение,  которого  они  достойны.  По
крайней мере она видела наш добрый простой народ и понимает его. Ты слышала,
что сказала она этому старому,  несносному  шуту,  который  из  угождения  к
иностранке вздумал было смеяться над  русскими  бородами:  "Народ,  который,
тому сто лет, отстоял свою бороду, отстоит в наше время и свою голову".  Как
она мила! Как я люблю ее! Как ненавижу ее гонителя!"
     Не  я  одна  заметила  смущение  Полины.  Другие  проницательные  глаза
остановились на ней в ту же самую минуту: черные глаза  самой  m-me  de  Sta
ël. Не знаю, что подумала она, но только она подошла после обеда к моей
подруге и с нею разговорилась. Чрез  несколько  дней  m-me  de  Sta  ël
написала ей следующую записку:
     Ma chère enfant, je suis toute malade. Il  serait  bien  aimable
à vous de venir me ranimer. Tâchez de l'obtenir de  m-me  votre
mère et veuillez lui présenter les respects de votre  amie  de
S. {4}
     Эта записка хранится у меня. Никогда  Полина  не  объясняла  мне  своих
сношений с m-me de Staël, несмотря на все мое любопытство. Она была без
памяти от славной женщины, столь же добродушной, как и гениальной.
     До чего доводит охота к злословию! Недавно рассказывала  я  все  это  в
одном очень порядочном обществе. "Может быть, -  заметили  мне,  -  m-me  de
Stael была не что иное, как шпион Наполеонов,  а  княжна  **  доставляла  ей
нужные сведения". - "Помилуйте, - сказала я, - m-me  de  Stael,  десять  лет
гонимая Наполеоном, благородная добрая m-me de Stael;l, насилу убежавшая под
покровительство русского  императора,  m-me  de  Stael,  друг  Шатобриана  и
Байрона, m-me de Stael будет шпионом у Наполеона!.." - "Очень,  очень  может
статься, - возразила востроносая графиня Б. - Наполеон был такая  бестия,  a
m-me de Stael претонкая штука!"
     Все говорили о близкой войне и, сколько помню, довольно  легкомысленно.
Подражание французскому тону времен  Людовика  XV  было  в  моде.  Любовь  к
отечеству казалась педантством. Тогдашние умники  превозносили  Наполеона  с
фанатическим подобострастием и шутили над  нашими  неудачами.  К  несчастию,
заступники отечества были немного  простоваты;  они  были  осмеяны  довольно
забавно и не имели никакого влияния. Их  патриотизм  ограничивался  жестоким
порицанием употребления французского языка в обществах, введения иностранных
слов, грозными выходками противу Кузнецкого моста и тому  подобным.  Молодые
люди говорили обо  всем  русском  с  презрением  или  равнодушием  и,  шутя,
предсказывали России участь Рейнской  конфедерации.  Словом,  общество  было
довольно гадко.
     Вдруг известие о нашествии и воззвание государя  поразили  нас.  Москва
взволновалась.  Появились  простонародные  листки  графа  Растопчина;  народ
ожесточился.  Светские  балагуры  присмирели;  дамы   вструхнули.   Гонители
французского языка и Кузнецкого моста взяли в обществах решительный верх,  и
гостиные наполнились патриотами: кто высыпал из табакерки французский  табак
и стал нюхать русский; кто сжег десяток французских брошюрок, кто  отказался
от лафита и принялся за кислые щи. Все закаялись говорить по-французски; все
закричали о  Пожарском  и  Минине  и  стали  проповедовать  народную  войну,
собираясь на долгих отправиться в саратовские деревни.
     Полина не могла скрывать свое презрение, как прежде не скрывала  своего
негодования. Такая проворная перемена и трусость выводили ее из терпения. На
бульваре, на Пресненских прудах,  она  нарочно  говорила  по-французски;  за
столом в присутствии слуг  нарочно  оспоривала  патриотическое  хвастовство,
нарочно говорила о многочисленности наполеоновых войск, о его военном гении.
Присутствующие  бледнели,  опасаясь  доноса,  и   спешили   укорить   ее   в
приверженности ко врагу отечества. Полина презрительно улыбалась. "Дай  бог,
- говорила она, - чтобы все русские любили свое отечество, как я его люблю".
Она удивляла меня.  Я  всегда  знала  Полину  скромной  и  молчаливой  и  не
понимала, откуда взялась  у  ней  такая  смелость.  "Помилуй,  -  сказала  я
однажды, - охота тебе вмешиваться не в наше дело. Пусть мужчины себе дерутся
и кричат о политике; женщины на войну не ходят, и им дела нет до Бонапарта".
Глаза ее засверкали. "Стыдись, - сказала  она,  -  разве  женщины  не  имеют
отечества? разве нет у них отцов, братьев, мужьев? Разве кровь  русская  для
нас чужда? Или ты полагаешь, что мы рождены для того  только,  чтоб  нас  на
бале вертели в экосезах, а дома заставляли вышивать по канве собачек? Нет, я
знаю, какое влияние женщина может иметь на мнение общественное или  даже  на
сердце хоть одного человека. Я не признаю уничижения, к которому  присуждают
нас. Посмотри на m-me de Stael: Наполеон боролся с нею, как с неприятельскою
силой... И дядюшка смеет еще насмехаться над  ее  робостию  при 


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |