Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


- спросил незнакомец. "Все ли-ста  здесь?"
- повторил староста. "Все-ста", - отвечали граждане. Тогда староста объявил,
что от барина получена грамота, и приказал земскому прочесть ее во услышание
мира.  Авдей  выступил  и  громогласно  прочел  следующее.   (NВ.   "Грамоту
грозновещую сию списах я у Трифона старосты,  у  него  же  хранилася  она  в
кивоте вместе с другими памятниками владычества его над Горюхиным". Я не мог
сам отыскать сего любопытного письма.)

     Трифон Иванов!

     Вручитель письма сего, поверенный  мой  **,  едет  в  отчину  мою  село
Горюхино для поступления в управление  оного.  Немедленно  по  его  прибытию
собрать мужиков и  объявить  им  мою  барскую  волю,  а  именно:  Приказаний
поверенного моего ** им, мужикам, слушаться, как моих  собственных.  А  все,
чего он ни потребует, исполнять беспрекословно, в противном случае имеет  он
** поступать с ними со всевозможною строгостию.  К  сему  понудило  меня  их
бессовестное непослушание, и твое, Трифон Иванов, плутовское потворство.
     Подписано NN.
     Тогда **, растопыря ноги наподобие буквы  хера  и  подбочась  наподобие
ферта, произнес следующую краткую и выразительную речь:  "Смотрите  ж  вы  у
меня, не очень умничайте; вы, я знаю, народ избалованный, да я выбью дурь из
ваших голов небось скорее вчерашнего хмеля". Хмеля ни в одной голове уже  не
было. Горюхинцы, как громом пораженные, повесили носы - и с ужасом разошлись
по домам.

     ПРАВЛЕНИЕ ПРИКАЗЧИКА**

     ** принял бразды правления и приступил к исполнению своей  политической
системы; она заслуживает особенного рассмотрения.

     Главным основанием оной была следующая аксиома. Чем мужик  богаче,  тем
он избалованнее, чем беднее, тем смирнее.  Вследствие  сего  **  старался  о
смирности вотчины, как о главной  крестьянской  добродетели.  Он  потребовал
опись крестьянам, разделил их  на  богачей  и  бедняков.  1)  Недоимки  были
разложены  меж  зажиточных  мужиков  и  взыскаемы  с  них  со   всевозможною
строгостию.  2)  Недостаточные  и  празднолюбивые  гуляки  были   немедленно
посажены на пашню, если же по его расчету труд их оказывался  недостаточным,
то он отдавал их в  батраки  другим  крестьянам,  за  что  сии  платили  ему
добровольную дань, а отдаваемые в холопство имели полное  право  откупаться,
заплатя сверх недоимок двойной годовой оброк. Всякая общественная повинность
падала на зажиточных мужиков. Рекрутство же было торжеством  корыстолюбивому
правителю; ибо от оного по очереди  откупались  все  богатые  мужики,  пока,
наконец, выбор не падал на негодяя или разоренного *.  Мирские  сходки  были
уничтожены. Оброк собирал он понемногу и круглый год сряду. Сверх того завел
он нечаянные сборы. Мужики, кажется, платили  и  не  слишком  более  противу
прежнего, но никак не могли ни наработать, ни накопить достаточно  денег.  В
три года Горюхино совершенно обнищало.
     Горюхино  приуныло,  базар  запустел,  песни  Архипа  Лысого   умолкли.
Ребятишки пошли по миру. Половина мужиков была на пашне, а другая служила  в
батраках; и день храмового праздника сделался, по  выражению  летописца,  не
днем радости и ликования, но годовщиною печали и поминания горестного.

     * Посадил окаянный  приказчик  Антона  Тимофеева  в  железы,  а  старик
Тимофей сына откупил за 100 р.; а приказчик  заковал  Петрушку  Еремеева,  и
того откупил отец за 68 р., и хотел окаянный сковать Леху Тарасова,  но  тот
бежал в лес, и приказчик о том вельми крушился и свирепствовал во  словесах,
а отвезли в город и отдали в рекруты Ваньку пьяницу  (Донесение  горюхинских
мужиков).


    РОСЛАВЛЕВ

Читая "Рославлева", с изумлением увидела я, что завязка его основана на истинном происшествии, слишком для меня известном. Некогда я была другом несчастной женщины, выбранной г. Загоскиным в героини его повести. Он вновь обратил внимание публики на происшествие забытое, разбудил чувства негодования, усыпленные временем, и возмутил спокойствие могилы. Я буду защитницею тени, - и читатель извинит слабость пера моего, уважив сердечные мои побуждения. Буду принуждена много говорить о самой себе, потому что судьба моя долго была связана с участью бедной моей подруги. Меня вывезли в свет зимою 1811 года. Не стану описывать первых моих впечатлений. Легко можно себе вообразить, что должна была чувствовать шестнадцатилетняя девушка, променяв антресоли и учителей на беспрерывные балы. Я предавалась вихрю веселия со всею живостию моих лет и еще не размышляла... Жаль: тогдашнее время стоило наблюдения. Между девицами, выехавшими вместе со мною, отличалась княжна ** (г. Загоскин назвал ее Полиною, оставлю ей это имя). Мы скоро подружились вот по какому случаю. Брат мой, двадцатидвухлетний малый, принадлежал сословию тогдашних франтов, он считался в Иностранной коллегии и жил в Москве, танцуя и повесничая. Он влюбился в Полину и упросил меня сблизить наши домы. Брат был идолом всего нашего семейства, а из меня делал, что хотел. Сблизясь с Полиною из угождения к нему, вскоре я искренно к ней привязалась. В ней было много странного и еще более привлекательного. Я еще не понимала ее, а уже любила. Нечувствительно я стала смотреть ее глазами и думать ее мыслями. Отец Полины был заслуженный человек, то есть ездил цугом и носил ключ и звезду, впрочем был ветрен и прост. Мать ее была, напротив, женщина степенная и отличалась важностию и здравым смыслом. Полина являлась везде; она окружена была поклонниками; с нею любезничали - но она скучала, и скука придавала ей вид гордости и холодности. Это чрезвычайно шло к ее греческому лицу и к черным бровям. Я торжествовала, когда мои сатирические замечания наводили улыбку на это правильное и скучающее лицо. Полина чрезвычайно много читала и без всякого разбора. Ключ от библиотеки отца ее был у ней. Библиотека большею частию состояла из сочинений писателей XVIII века. Французская словесность, от Монтескье до романов Кребильона, была ей знакома. Руссо знала она наизусть. В библиотеке не было ни одной русской книги, кроме сочинений Сумарокова, которых Полина никогда не раскрывала. Она сказывала мне, что с трудом разбирала русскую печать, и, вероятно, ничего по-русски не читала, не исключая и стишков, поднесенных ей московскими стихотворцами. Здесь позволю себе маленькое отступление. Вот уже, слава богу, лет тридцать, как бранят нас бедных за то, что мы по-русски не читаем и не умеем (будто бы) изъясняться на отечественном языке (NВ: Автору "Юрия Милославского" грех повторять пошлые обвинения. Мы все прочли его, и, кажется, одной из нас обязан он и переводом своего романа на французский язык.) Дело в том, что мы и рады бы читать по-русски; но словесность наша, кажется, не старее Ломоносова и чрезвычайно еще ограниченна. Она, конечно, представляет нам несколько отличных поэтов, но нельзя же ото всех читателей требовать исключительной охоты к стихам. В прозе имеем мы только "Историю Карамзина"; первые два или три романа появились два или три года назад, между тем как во Франции, Англии и Германии книги одна другой замечательнее следуют одна за другой. Мы не видим даже и переводов; а если и видим, то, воля ваша, я все-таки предпочитаю оригиналы. Журналы наши занимательны для наших литераторов. Мы принуждены все, известия и понятия, черпать из книг иностранных; таким образом и мыслим мы на языке иностранном (по крайней мере все те, которые мыслят и следуют за мыслями человеческого рода). В этом признавались мне самые известные наши литераторы. Вечные жалобы наших писателей на пренебрежение, в коем оставляем мы русские книги, похожи на жалобы


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |