Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


с
заседателями,  предводителями  и  всевозможными   губернскими   чиновниками.
Наконец принял я наследство и был введен во владение отчиной; я  успокоился,
но скоро скука бездействия стала меня мучить. Я не был еще знаком с добрым и
почтенным соседом моим **. Занятия хозяйственные были вовсе для меня  чужды.
Разговоры кормилицы моей, произведенной мною в  ключницы  и  управительницы,
состояли  счетом  из  пятнадцати  домашних  анекдотов,   весьма   для   меня
любопытных, но рассказываемых ею всегда одинаково, так что она сделалась для
меня другим новейшим письмовником, в котором я знал, на какой странице какую
найду строчку.  Настоящий  же  заслуженный  письмовник  был  мною  найден  в
кладовой, между всякой рухлядью, в жалком состоянии. Я вынес его на  свет  и
принялся было за него, но Курганов потерял для меня прежнюю свою прелесть, я
прочел его еще раз и больше уже не открывал.
     В  сей  крайности  пришло  мне  на  мысль,  не  попробовать  ли  самому
что-нибудь сочинить? Благосклонный читатель знает уже, что воспитан я был на
медные деньги и что не имел я случая приобрести сам собою то, что  было  раз
упущено, до шестнадцати лет играя с дворовыми мальчишками, а потом  переходя
из губернии в губернию, из квартиры на квартиру, провождая время с жидами да
с маркитантами, играя на ободранных биллиардах и маршируя в грязи.
     К тому же быть сочинителем казалось мне так  мудрено,  так  недосягаемо
нам непосвященным, что мысль взяться за перо сначала испугала меня. Смел  ли
я надеяться попасть когда-нибудь в  число  писателей,  когда  уже  пламенное
желание мое встретиться с одним из них никогда не  было  исполнено?  Но  это
напоминает  мне  случай,  который  намерен  я  рассказать  в  доказательство
всегдашней страсти моей к отечественной словесности.
     В 1820 году еще юнкером случилось мне быть  по  казенной  надобности  в
Петербурге. Я прожил в нем неделю и, несмотря на то, что не было там у  меня
ни одного знакомого человека, провел время чрезвычайно весело:  каждый  день
тихонько ходил я в театр, в галерею четвертого яруса. Всех актеров узнал  по
имени и страстно влюбился  в  **,  игравшую  с  большим  искусством  в  одно
воскресенье роль Амалии в драме "Ненависть  к  людям  и  раскаяние".  Утром,
возвращаясь из Главного штаба, заходил я обыкновенно в  низенькую  конфетную
лавку и за чашкой шоколаду  читал  литературные  журналы.  Однажды  сидел  я
углубленный в  критическую  статью  "Благонамеренного";  некто  в  гороховой
шинели  ко  мне  подошел  и  из-под  моей  книжки  тихонько  потянул  листок
"Гамбургской газеты". Я так был занят, что  не  поднял  и  глаз.  Незнакомый
спросил себе бифштексу и сел передо мною; я все читал, не  обращая  на  него
внимания;  он  между  тем  позавтракал,   сердито   побранил   мальчика   за
неисправность, выпил полбутылки вина и вышел.  Двое  молодых  людей  тут  же
завтракали. "Знаешь ли, кто это был?  -  сказал  один  другому:  -  Это  Б.,
сочинитель". - "Сочинитель!" - воскликнул я  невольно  -  и,  оставя  журнал
недочитанным и чашку недопитою,  побежал  расплачиваться  и,  не  дождавшися
сдачи, выбежал на улицу. Смотря во все стороны, увидел  я  издали  гороховую
шинель и пустился за нею по Невскому проспекту - только что не бегом. Сделав
несколько шагов, чувствую  вдруг,  что  меня  останавливают  -  оглядываюсь,
гвардейский офицер заметил мне, что-де мне следовало б  не  толкнуть  его  с
тротуара, но скорее остановиться и вытянуться. После сего  выговора  я  стал
осторожнее; на беду мою  поминутно  встречались  мне  офицеры,  я  поминутно
останавливался,  а  сочинитель  все  уходил  от  меня  вперед.  Отроду   моя
солдатская шинель не была мне столь тягостною, - отроду эполеты не  казались
мне столь завидными; наконец у самого  Аничкина  моста  догнал  я  гороховую
шинель. "Позвольте спросить, - сказал я, приставя ко лбу руку, - вы  г.  Б.,
коего прекрасные статьи имел я счастие читать в "Соревнователе просвещения?"
- "Никак нет-с, - отвечал он мне, - я не сочинитель, а  стряпчий,  но**  мне
очень знаком; четверть часа тому я встретил его у Полицейского мосту". Таким
образом уважение  мое  к  русской  литературе  стоило  мне  тридцати  копеек
потерянной сдачи, выговора по службе и чуть-чуть не ареста - а все даром.
     Несмотря на все возражения  моего  рассудка,  дерзкая  мысль  сделаться
писателем поминутно приходила мне в  голову.  Наконец,  не  будучи  более  в
состоянии противиться влечению  природы,  я  сшил  себе  толстую  тетрадь  с
твердым намерением наполнить ее чем бы то ни было. Все роды  поэзии  (ибо  о
смиренной прозе я еще и не помышлял)  были  мною  разобраны,  оценены,  и  я
непременно решился на эпическую поэму, почерпнутую из отечественной истории.
Недолго искал я себе героя. Я выбрал Рюрика - и принялся за работу.
     К стихам приобрел я некоторый навык, переписывая тетрадки, ходившие  по
рукам  между  нашими  офицерами,  именно:  "Опасного  соседа",  "Критику  на
Московский бульвар", "на Пресненские пруды" и т.п. Несмотря на то поэма  моя
подвигалась медленно, и я бросил ее на третьем стихе. Я думал, что эпический
род не мой род, и начал трагедию Рюрик.  Трагедия  не  пошла.  Я  попробовал
обратить ее в балладу -  но  и  баллада  как-то  мне  не  давалась.  Наконец
вдохновение озарило меня, я начал и благополучно окончил надпись к  портрету
Рюрика.
     Несмотря на то, что надпись моя  была  не  вовсе  недостойна  внимания,
особенно  как  первое  произведение  молодого  стихотворца,   однако   ж   я
почувствовал, что я не рожден поэтом, и довольствовался сим  первым  опытом.
Но творческие мои попытки так привязали меня к  литературным  занятиям,  что
уже не мог я расстаться с тетрадью и чернильницей. Я хотел низойти к  прозе.
На первый случай, не желая заняться предварительным изучением, расположением
плана, скреплением частей и т. п., я вознамерился  писать  отдельные  мысли,
без  связи,  без  всякого  порядка,  в  том  виде,  как   они   мне   станут
представляться. К несчастию, мысли не приходили мне в голову - и в целые два
дня надумал я только следующее замечание:
     Человек,  не  повинующийся  законам  рассудка  и  привыкший   следовать
внушениям страстей, часто заблуждается и подвергает себя позднему раскаянию.
Мысль конечно справедливая, но уже не новая. Оставя  мысли,  принялся  я  за
повести, но, не умея с непривычки расположить  вымышленное  происшествие,  я
избрал замечательные анекдоты, некогда мною  слышанные  от  разных  особ,  и
старался украсить истину живостию рассказа, а иногда и цветами  собственного
воображения. Составляя сии повести, мало-помалу  образовал  я  свой  слог  и
приучился выражаться правильно, приятно  и  свободно.  Но  скоро  запас  мой
истощился,  и  я  стал  опять  искать   предмета   для   литературной   моей
деятельности.
     Мысль оставить  мелочные  и  сомнительные  анекдоты  для  повествования
истинных и  великих  происшествий  давно  тревожила  мое  воображение.  Быть
судиею,  наблюдателем  и  пророком  веков  и  народов  казалось  мне  высшею
степенью, доступной для писателя. Но какую историю мог  я  написать  с  моей
жалкой  образованностию,  где   бы   не   предупредили   меня   многоученые,
добросовестные мужи? Какой род истории не истощен уже ими? Стану  ль  писать
историю всемирную - но разве  не  существует  уже  бессмертный  труд  аббата
Милота? Обращусь ли к истории отечественной? что  скажу  я  после  Татищева,
Болтина и Голикова? и мне ли рыться в летописях и добираться до сокровенного
смысла обветшалого языка, когда не мог  я  выучиться  славянским  цифрам?  Я
думал об истории меньшего объема, например  об  истории  губернского  нашего
города; но и тут сколько препятствий, для меня неодолимых! Поездка в  город,
визиты  к  губернатору  и  к  архиерею,  просьба  о  допущении  в  архивы  и
монастырские кладовые и проч.


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |