Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


сих словах вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в
сени. Красота ее меня поразила. "Это твоя дочка?" -  спросил  я  смотрителя.
"Дочка-с, - отвечал он с видом довольного самолюбия, -  да  такая  разумная,
такая проворная, вся в покойницу мать". Тут  он  принялся  переписывать  мою
подорожную, а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но
опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына: в  первой  почтенный
старик в колпаке и шлафорке отпускает беспокойного юношу,  который  поспешно
принимает его благословение и мешок с  деньгами.  В  другой  яркими  чертами
изображено развратное поведение  молодого  человека:  он  сидит  за  столом,
окруженный ложными друзьями и бесстыдными  женщинами.  Далее,  промотавшийся
юноша, в рубище и в треугольной шляпе,  пасет  свиней  и  разделяет  с  ними
трапезу;  в  его  лице  изображены  глубокая  печаль  и  раскаяние.  Наконец
представлено возвращение его к отцу;  добрый  старик  в  том  же  колпаке  и
шлафорке выбегает  к  нему  навстречу:  блудный  сын  стоит  на  коленах;  в
перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о
причине таковой радости. Под каждой картинкой прочел  я  приличные  немецкие
стихи. Все это доныне сохранилось в  моей  памяти,  также  как  и  горшки  с
бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предметы,  меня  в  то
время окружавшие. Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти,
свежего и бодрого,  и  его  длинный  зеленый  сертук  с  тремя  медалями  на
полинялых лентах.
     Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с
самоваром.  Маленькая  кокетка  со  второго  взгляда  заметила  впечатление,
произведенное ею на меня; она потупила большие голубые глаза; я стал  с  нею
разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как  девушка,  видевшая
свет. Я предложил отцу ее стакан пуншу; Дуне подал я чашку чаю, и мы  втроем
начали беседовать, как будто век были знакомы.
     Лошади  были  давно  готовы,  а  мне  все  не  хотелось  расстаться   с
смотрителем и его дочкой. Наконец я  с  ними  простился;  отец  пожелал  мне
доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и  просил  у
ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась...  Много  могу  я  насчитать
поцелуев, С тех пор, как этим занимаюсь,
     но  ни  один  не  оставил  во  мне  столь  долгого,   столь   приятного
воспоминания.
     Прошло несколько лет, и обстоятельства привели меня на тот самый тракт,
в те самые места. Я вспомнил  дочь  старого  смотрителя  и  обрадовался  при
мысли, что увижу ее снова. Но, подумал я, старый смотритель, может быть, уже
сменен; вероятно, Дуня уже замужем. Мысль о смерти того  или  другого  также
мелькнула  в  моем  уме,  и  я  приближался  к  станции  ***   с   печальным
предчувствием.
     Лошади стали у почтового  домика.  Вошед  в  комнату,  я  тотчас  узнал
картинки, изображающие историю блудного  сына;  стол  и  кровать  стояли  на
прежних местах; но на окнах уже не было  цветов,  и  все  кругом  показывало
ветхость и небрежение. Смотритель спал под тулупом; мой приезд разбудил его;
он привстал... Это был точно Самсон Вырин;  но  как  он  постарел!  Покамест
собирался он переписать мою подорожную, я смотрел на его седину, на глубокие
морщины давно небритого лица, на сгорбленную спину - и  не  мог  надивиться,
как три или четыре года могли превратить бодрого мужчину в  хилого  старика.
"Узнал ли ты меня? - спросил я его, - мы с тобою старые знакомые". -  "Может
статься, - отвечал он угрюмо, - здесь дорога большая; много проезжих у  меня
перебывало". - "Здорова ли твоя Дуня?" - продолжал я. Старик нахмурился.  "А
бог ее знает", - отвечал он. "Так, видно, она замужем?" - сказал  я.  Старик
притворился, будто бы не слыхал моего вопроса, и продолжал  пошептом  читать
мою  подорожную.  Я  прекратил  свои  вопросы  и  велел  поставить   чайник.
Любопытство начинало меня беспокоить, и я надеялся, что пунш  разрешит  язык
моего старого знакомца.
     Я не ошибся: старик не отказался от предлагаемого стакана.  Я  заметил,
что ром прояснил его угрюмость. На втором стакане сделался  он  разговорчив;
вспомнил или показал вид, будто бы вспомнил меня, и я узнал от него повесть,
которая в то время сильно меня заняла и тронула.
     "Так вы знали мою Дуню? - начал он. - Кто же и не знал  ее?  Ах,  Дуня,
Дуня! Что за девка-то была! Бывало, кто ни проедет, всякий  похвалит,  никто
не осудит. Барыни дарили ее, та платочком, та  сережками.  Господа  проезжие
нарочно останавливались, будто бы пообедать, аль отужинать, а в  самом  деле
только чтоб на нее подолее поглядеть. Бывало, барин, какой  бы  сердитый  ни
был, при ней утихает и милостиво со мною разговаривает. Поверите ль, сударь:
курьеры, фельдъегеря с нею по получасу заговаривались. Ею дом держался:  что
прибрать, что приготовить, за  всем  успевала.  А  я-то,  старый  дурак,  не
нагляжусь, бывало, не нарадуюсь; уж я ли не любил моей Дуни, я ль не  лелеял
моего дитяти; уж ей ли не было житье? Да нет, от  беды  не  отбожишься;  что
суждено, тому не миновать". Тут он стал подробно рассказывать мне свое горе.
Три года тому назад, однажды, в зимний вечер, когда смотритель  разлиновывал
новую книгу, а дочь его за перегородкой шила себе платье, тройка  подъехала,
и проезжий в черкесской шапке, в военной шинели, окутанный  шалью,  вошел  в
комнату, требуя лошадей.  Лошади  все  были  в  разгоне.  При  сем  известии
путешественник возвысил было голос и нагайку; но Дуня, привыкшая  к  таковым
сценам, выбежала из-за  перегородки  и  ласково  обратилась  к  проезжему  с
вопросом: не угодно  ли  будет  ему  чего-нибудь  покушать?  Появление  Дуни
произвело обыкновенное свое действие. Гнев проезжего прошел;  он  согласился
ждать лошадей и заказал себе ужин. Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль
и сдернув шинель,  проезжий  явился  молодым,  стройным  гусаром  с  черными
усиками. Он расположился у смотрителя, начал весело разговаривать с ним и  с
его дочерью. Подали ужинать. Между тем лошади пришли, и смотритель приказал,
чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в  кибитку  проезжего;  но,  возвратясь,
нашел он молодого человека почти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось
дурно, голова разболелась, невозможно было  ехать...  Как  быть!  смотритель
уступил ему свою кровать, и положено было, если больному не будет легче,  на
другой день утром послать в С *** за лекарем.
     На другой день гусару стало хуже. Человек его поехал верхом в город  за
лекарем. Дуня обвязала ему голову платком,  намоченным  уксусом,  и  села  с
своим шитьем у его кровати. Больной при смотрителе охал и не  говорил  почти
ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед. Дуня  от
него не отходила. Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему  кружку  ею
заготовленного лимонада. Больной обмакивал  губы  и  всякий  раз,  возвращая
кружку, в знак благодарности слабою своей рукою пожимал  Дунюшкину  руку.  К
обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним  по-немецки
и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два  ему
можно будет отправиться в дорогу. Гусар вручил ему двадцать пять  рублей  за
визит, пригласил  его  отобедать;  лекарь  согласился;  оба  ели  с  большим
аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень довольны друг другом.
     Прошел еще день, и гусар совсем оправился. Он  был  чрезвычайно  весел,
без  умолку  шутил  то  с  Дунею,  то  с  смотрителем;  насвистывал   песни,
разговаривал с проезжими, вписывал их подорожные в  почтовую  книгу,  и  так
полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться  с
любезным своим постояльцем. День был воскресный; Дуня собиралась  к  обедне.
Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем,  щедро  наградив  его  за
постой и


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |