Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


что на другой день
он застрелится.
     - А он на другой день уедет в чужие края, а она останется в дурах.
     - Да, если он  согласится  остаться  навек  бесчестным  в  глазах  той,
которую любит. Да и самое условие неужели так тяжело? Разве жизнь  уж  такое
сокровище, что ее ценою жаль и счастия купить? Посудите сами: первый  шалун,
которого я презираю, скажет обо мне слово, которое не  может  мне  повредить
никаким образом, и я подставляю лоб под его пулю, - я не имею права отказать
в этом  удовольствии  первому  забияке,  которому  вздумается  испытать  мое
хладнокровие. И я стану трусить, когда дело  идет  о  моем  блаженстве?  Что
жизнь, если она отравлена унынием, пустыми желаниями! И  что  в  ней,  когда
наслаждения ее истощены?
     - Неужели вы в состоянии заключить такое условие?..
     В эту минуту Вольская, которая  во  все  время  сидела  молча,  опустив
глаза, быстро устремила их на Алексея Иваныча.
     - Я про себя не говорю. Но  человек,  истинно  влюбленный,  конечно  не
усумнится ни на одну минуту...
     - Как! даже для такой женщины, которая бы вас не любила? (А та, которая
согласилась бы на ваше предложение, уж, верно, б вас не любила.) Одна  мысль
о таком зверстве должна уничтожить самую безумную страсть...
     - Нет, я в ее согласии видел бы одну только пылкость воображения. А что
касается до взаимной любви... то я ее не требую: если я  люблю,  какое  тебе
дело?..
     - Перестаньте - бог знает, что вы говорите. - Так вот чего вы не хотели
рассказать -

     . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     Молодая графиня К., кругленькая дурнушка,  постаралась  придать  важное
выраженье своему носу, похожему на луковицу, воткнутую в репу, и сказала:
     - Есть и нынче женщины, которые ценят себя подороже...
     Муж ее, польский граф, женившийся  по  расчету  (говорят,  ошибочному),
потупил глаза и выпил свою чашку чаю.
     - Что вы под этим разумеете, графиня?  -  спросил  молодой  человек,  с
трудом удерживая улыбку.
     - Я разумею, - отвечала графиня К.,  -  что  женщина,  которая  уважает
себя, которая уважает... -  Тут  она  запуталась;  Вершнев  подоспел  ей  на
помощь.
     - Вы думаете, что  женщина,  которая  себя  уважает,  не  хочет  смерти
грешнику - не так ли?
     Разговор переменился.

     . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     Алексей Иваныч сел подле Вольской, наклонился,  будто  рассматривал  ее
работу, и сказал ей вполголоса: - Что вы думаете об условии Клеопатры?
     Вольская молчала. Алексей Иваныч повторил свой вопрос.
     - Что вам сказать? И нынче иная женщина дорого себя ценит.  Но  мужчины
девятнадцатого столетия слишком хладнокровны, благоразумны,  чтоб  заключить
такие условия.
     - Вы думаете, - сказал Алексей Иваныч голосом, вдруг изменившимся, - вы
думаете, что в наше время, в Петербурге, здесь,  найдется  женщина,  которая
будет иметь довольно  гордости,  довольно  силы  душевной,  чтоб  предписать
любовнику условия Клеопатры?..
     - Думаю, даже уверена.
     - Вы не обманываете меня? Подумайте, это было бы слишком жестоко, более
жестоко, нежели самое условие...
     Вольская  взглянула  на  него  огненными   пронзительными   глазами   и
произнесла твердым голосом: Нет.
     Алексей Иваныч встал и тотчас исчез.


    ПОВЕСТЬ ИЗ РИМСКОЙ ЖИЗНИ

Цезарь путешествовал, мы с Титом Петронием следовали за ним издали. По захождении солнца рабы ставили шатер, расставляли постели, мы ложились пировать и весело беседовали; на заре снова пускались в дорогу и сладко засыпали каждый в лектике своей, утомленные жаром и ночными наслаждениями. Мы достигли Кум и уже думали пускаться далее, как явился к нам посланный от Нерона. Он принес Петронию повеление цезаря возвратиться в Рим и там ожидать решения своей участи вследствие ненавистного обвинения. Мы были поражены ужасом. Один Петроний равнодушно выслушал свой приговор, отпустил гонца с подарком и объявил нам свое намерение остановиться в Кумах. Он послал своего любимого раба выбрать и нанять ему дом и стал ожидать его возвращения в кипарисной роще, посвященной эвменидам. Мы окружили его с беспокойством. Флавий Аврелий спросил, долго ли думал он оставаться в Кумах и не страшится ли раздражить Нерона ослушанием? - Я не только не думаю ослушаться его, - отвечал Петроний с улыбкою, - но даже намерен предупредить его желания. Но вам, друзья мои, советую возвратиться. Путник в ясный день отдыхает под тению дуба, но во время грозы от него благоразумно удаляется, страшась ударов молнии. Мы все изъявили желание с ним остаться, и Петроний ласково нас благодарил. Слуга возвратился и повел нас в дом, уже им выбранный. Он находился в предместии города. Им управлял старый отпущенник в отсутствии хозяина, уже давно покинувшего Италию. Несколько рабов под его надзором заботились о чистоте комнат и садов. В широких сенях нашли мы кумиры девяти муз, у дверей стояли два кентавра. Петроний остановился у мраморного порога и прочел начертанное на нем приветствие: Здравствуй! Печальная улыбка изобразилась на лице его. Старый управитель повел его в вивлиофику, где осмотрели мы несколько свитков и вошли потом в спальню хозяина. Она убрана была просто. В ней находились только две семейные статуи. Одна изображала матрону, сидящую в креслах, другая - девочку, играющую мячом. На столике подле постели стояла маленькая лампада. Здесь Петроний остался на отдых и нас отпустил, пригласив вечером к нему собраться. * Я не мог уснуть; печаль наполняла мою душу. Я видел в Петронии не только щедрого благодетеля, но и друга, искренно ко мне привязанного. Я уважал его обширный ум; я любил его прекрасную душу. В разговорах с ним почерпал я знание света и людей, известных мне более по умозрениям божественного Платона, нежели по собственному опыту. Его суждения обыкновенно были быстры и верны. Равнодушие ко всему избавляло его от пристрастия, а искренность в отношении к самому себе делала его проницательным. Жизнь не могла представить ему ничего нового; он изведал все наслаждения; чувства его дремали, притупленные привычкою. Но ум его хранил удивительную свежесть. Он любил игру мыслей, как и гармонию слов. Охотно слушал философские рассуждения и сам писал стихи не хуже Катулла. Я сошел в сад и долго ходил по излучистым его тропинкам, осененным старыми деревьями. Я сел на скамейку, под тень широкого тополя, у которого стояла статуя молодого сатира, прорезывающего тростник. Желая развлечь как-нибудь печальные мысли, я взял записные дощечки и перевел одну из од Анакреона, которую и сберег в память этого печального дня: Поседели, поредели Кудри, честь главы моей, Зубы в деснах ослабели И потух огонь очей. Сладкой жизни мне не много Провожать осталось дней, Парка счет ведет им строго, Тартар тени ждет моей. - Страшен хлад подземна свода, Вход в него для всех открыт, Из него же нет исхода... Всяк сойдет - и там забыт. * Солнце клонилось к западу; я пошел к Петронию. Я нашел его в библиотеке. Он расхаживал; с ним был его домашний лекарь Септимий. Петроний, увидя меня, остановился и произнес шутливо: Узнают коней ретивых По их выжженным таврам, Узнают парфян кичливых По высоким клобукам. Я любовников счастливых Узнаю по их глазам. "Ты угадал", - отвечал я Петронию и подал ему свои дощечки. Он прочитал мои стихи. Облако задумчивости прошло по его лицу и тотчас рассеялось. - Когда читаю подобные стихотворения, - сказал он, - мне всегда любопытно знать, как умерли те, которые так сильно были


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |