Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


восемнадцати лет. Учитель его, m-r Декор, был простой и
добрый старичок, очень хорошо знавший  французскую  орфографию.  Неизвестно,
были ли у отца другие наставники; но отец мой, кроме французской орфографии,
кажется, ничего основательно не знал. Он женился против воли своих родителей
на девушке, которая была старее его несколькими годами, в тот же год вышел в
отставку и уехал в Москву. Старый Савельич, его  камердинер,  сказывал  мне,
что первые года супружества были счастливы. Мать моя успела примирить мужа с
его семейством, в котором ее  полюбили.  Но  легкомысленный  и  непостоянный
характер отца моего не позволил ей насладиться спокойствием и  счастием.  Он
вошел в связь с женщиной, известной  в  свете  своей  красотой  и  любовными
похождениями. Она для него развелась с своим мужем, который уступил ее  отцу
моему за десять тысяч и потом обедывал у нас довольно часто. Мать моя  знала
все и молчала. Душевные страдания расстроили ее здоровие. Она слегла  и  уже
не встала.
     Отец имел пять тысяч душ.  Следственно,  был  из  тех  дворян,  которых
покойный гр. Шереметев называл мелкопоместными, удивляясь от чистого сердца,
каким образом они могут жить! - Дело в том, что отец мой жил не  хуже  графа
Шереметева, хотя был ровно в двадцать раз беднее. Москвичи  помнят  еще  его
обеды, домашний театр и роговую музыку. Года два после  смерти  матери  моей
Анна Петровна Вирлацкая, виновница этой смерти, поселилась в его  доме.  Она
была, как говорится, видная баба, впрочем уже не в первом  цвете  молодости.
Мне подвели мальчика в красной курточке с манжетами и сказали,  что  он  мне
братец. Я смотрел на него во все глаза. Мишенька  шаркнул  направо,  шаркнул
налево... и хотел поиграть моим ружьецом;  я  вырвал  игрушку  из  его  рук,
Мишенька заплакал и отец поставил меня в угол, подарив братцу мое ружье.
     Таковое начало не  предвещало  мне  ничего  доброго.  И  в  самом  деле
пребывание мое под отеческою кровлею не оставило  ничего  приятного  в  моем
воображении. Отец, конечно, меня любил, но вовсе обо мне  не  беспокоился  и
оставил меня  на  попечение  французов,  которых  беспрестанно  принимали  и
отпускали. Первый мой гувернер оказался пьяницей; второй, человек неглупый и
не без сведений, имел такой бешеный нрав, что  однажды  чуть  не  убил  меня
поленом за то, что пролил я чернила на его жилет; третий,  проживший  у  нас
целый год, был сумасшедший, и в доме тогда только догадались  о  том,  когда
пришел он жаловаться Анне Петровне на меня и  на  Мишеньку  за  то,  что  мы
подговорили клопов со всего дому не  давать  ему  покою  и  что  сверх  того
чертенок повадился вить гнезда в  его  колпаке.  Прочие  французы  не  могли
ужиться с Анной Петровной, которая не давала им вина за обедом  или  лошадей
по воскресениям; сверх того им платили очень неисправно.  Виноватым  остался
я: Анна Петровна решила, что ни один из моих гувернеров  не  мог  сладить  с
таким несносным мальчишкою. Впрочем, и то правда, что  не  было  из  них  ни
одного, которого бы в две недели по его вступлению в должность не обратил  я
в домашнего шута;  с  особенным  удовольствием  воспоминаю  о  мосье  Гроже,
пятидесятилетнем почтенном женевце, которого уверил  я,  что  Анна  Петровна
была в него влюблена. Надобно было видеть его целомудренный ужас с некоторой
примесью лукавого кокетства, когда Анна Петровна косо поглядывала на него за
столом, говоря вполголоса: "Экий обжора!"
     Я был резов, ленив и вспыльчив, но чувствителен и честолюбив, и  ласкою
от меня можно было добиться всего; к  несчастию,  всякий  вмешивался  в  мое
воспитание, и никто не умел за меня  взяться.  Над  учителями  я  смеялся  и
проказил;  с  Анной  Петровной  бранился  зуб  за  зуб;  с  Мишенькой   имел
беспрестанные  ссоры  и  драки.  С  отцом  доходило  часто  дело  до  бурных
объяснений, которые  с  обеих  сторон  оканчивались  слезами.  Наконец  Анна
Петровна уговорила его отослать меня в один из немецких университетов... Мне
тогда было пятнадцать лет.

     Глава II

     Университетская жизнь моя оставила мне приятные воспоминания,  которые,
если их разобрать, относятся к происшествиям ничтожным, иногда и неприятным;
но молодость великий чародей: дорого бы я дал, чтоб опять сидеть за  кружкою
пива в облаках табачного дыма, с дубиною в руках и  в  засаленной  бархатной
фуражке на голове. Дорого бы я дал за мою комнату, вечно  полную  народу,  и
бог знает какого народу; за наши латинские песни,  студенческие  поединки  и
ссоры с филистрами!
     Вольное университетское учение принесло мне более пользы, чем  домашние
уроки, но вообще выучился я порядочно только фехтованию и деланию пунша.  Из
дому получал я деньги в разные  неположенные  сроки.  Это  приучило  меня  к
долгам и к беспечности. Прошло три года, и я получил от отца  из  Петербурга
приказание оставить университет и ехать в Россию служить. Несколько  слов  о
расстроенном состоянии, о лишних расходах, о перемене жизни  показались  мне
странными, но я не обратил на них большого внимания.. При отъезде моем дал я
прощальный  пир,  на  котором  поклялся  я  быть  вечно  верным   дружбе   и
человечеству и никогда не принимать должности ценсора, и на  другой  день  с
головной болью и с изгагою отправился в дорогу.
     . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


     В 179* ГОДУ ВОЗВРАЩАЛСЯ Я...

     В 179* году возвращался я в  Лифляндию  с  веселою  мыслию  обнять  мою
старушку мать после четырехлетней разлуки. Чем более приближался я  к  нашей
мызе,  тем  сильнее  волновало   меня   нетерпение.   Я   погонял   почтаря,
хладнокровного моего единоземца, и душевно жалел  о  русских  ямщиках  и  об
удалой русской езде. К умножению досады бричка моя  сломалась.  Я  принужден
был остановиться. К счастию, станция была недалеко.
     Я пошел пешком в деревню, чтоб выслать людей к бедной моей бричке.  Это
было в конце лета. Солнце садилось.  С  одной  стороны  дороги  простирались
распаханные поля, с другой  -  луга,  поросшие  мелким  кустарником.  Издали
слышалась печальная песня молодой эстонки. Вдруг  в  общей  тишине  раздался
явственно пушечный выстрел... и замер без отзыва. Я удивился. В соседстве не
находилось ни одной крепости; каким же образом  пушечный  выстрел  мог  быть
услышан в этой мирной стороне? Я решил, что, вероятно, где-нибудь поблизости
находился лагерь, и воображение перенесло меня на минуту к занятиям  военной
жизни, мною только что покинутой.
     Подходя к деревне, увидел я в  стороне  господский  домик.  На  балконе
сидели две дамы. Проходя мимо их, я поклонился - и  отправился  на  почтовый
двор.
     Едва успел я  справиться  с  ленивыми  кузнецами,  как  явился  ко  мне
старичок, отставной русский солдат, и от имени барыни позвал  меня  откушать
чаю. Я согласился охотно и отправился на господский двор.
     Дорогой  узнал  я  от  солдата,  что  старую  барыню  зовут   Королиной
Ивановной, что она вдова, что дочь ее Екатерина Ивановна уже в невестах, что
обе такие добрые, и проч. ...
     В 179* году мне было ровно 23 года, и  мысль  о  молодой  барышне  была
достаточна, чтоб возбудить во мне живое любопытство.
     Старушка приняла меня ласково и радушно. Узнав  мою  фамилию,  Каролина
Ивановна сочлась со мною свойством; и я узнал в ней вдову фон  В.,  дальнего
нам родственника, храброго генерала, убитого в 1772 году.
     Между тем как я по-видимому со вниманием вслушивался в  генеалогические
исследования доброй Каролины Ивановны, я украдкою посматривал  на  ее  милую
дочь, которая разливала чай  и  мазала  свежее  янтарное  масло  на  ломтики
домашнего хлеба. Восемнадцать лет, круглое румяное  лицо,  темные,  узенькие
брови, свежий ротик и голубые глаза  вполне  оправдывали  мои  ожидания.  Мы
скоро познакомились, и на третьей чашке чаю уже обходился  я  с  нею  как  с
кузиною. Между тем бричку мою привезли;


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |