Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


тремя
строчками летописца,  в  коих  упомянуто  было  о  предке  его,  как  модный
камер-юнкер тремя звездами двоюродного своего  дяди.  Будучи  беден,  как  и
почти все наше старинное дворянство, он, подымая нос, уверял, что никогда не
женится или возьмет за себя княжну Рюриковой крови, именно  одну  из  княжен
Елецких, коих отцы и братьи, как известно, ныне  пашут  сами  и,  встречаясь
друг со другом на своих бороздах, отряхают  сохи  и  говорят:  "Бог  помочь,
князь Антип Кузьмич, а сколько твое княжое  здоровье  сегодня  напахало?"  -
"Спасибо, князь Ерема Авдеевич..." - Кроме сей маленькой слабости,  которую,
впрочем, относим мы к желанию подражать лорду  Байрону,  продававшему  также
очень хорошо свои стихотворения,  приятель  мой  был  un  homme  tout  rond,
человек совершенно круглый, как говорят французы,  homo  quadratus,  человек
четвероугольный, по выражению латинскому - по-нашему очень хороший человек.
     Он не любил общества своей братьи  литераторов,  кроме  весьма,  весьма
немногих. Он находил в них слишком много притязаний - у  одних  на  колкость
ума, у других на пылкость воображения,  у  третьих  на  чувствительность,  у
четвертых  на  меланхолию,  на  разочарованность,   на   глубокомыслие,   на
филантропию, на мизантропию, иронию  и  проч.  и  проч.  Иные  казались  ему
скучными по своей глупости, другие несносными по своему тону, третьи гадкими
по своей подлости, четвертые опасными по своему двойному ремеслу,  -  вообще
слишком самолюбивыми и занятыми исключительно собою да  своими  сочинениями.
Он предпочитал им общество  женщин  и  светских  людей,  которые,  видя  его
ежедневно, переставали с ним чиниться  и  избавляли  его  от  разговоров  об
литературе и от известного вопроса: не написали ли чего-нибудь новенького?
     Мы распространились о  нашем  приятеле  по  двум  причинам:  во-первых,
потому что он есть единственный литератор, с  которым  удалось  нам  коротко
познакомиться, - во-вторых, что повесть, предлагаемая ныне читателю, слышана
нами от него.

     Сей отрывок составлял, вероятно, предисловие  к  повести,  ненаписанной
или потерянной. Мы не хотели его уничтожить...


    РОМАН НА КАВКАЗСКИХ ВОДАХ

В одно из первых чисел апреля 181... года в доме Катерины Петровны Томской происходила большая суматоха. Все двери были растворены настичь; зала и передняя загромождены сундуками и чемоданами; ящики всех комодов выдвинуты; слуги поминутно бегали по лестницам, служанки суетились и спорили; сама хозяйка, дама сорока пяти лет, сидела в спальне, пересматривая счетные книги, принесенные ей толстым управителем, который стоял перед нею с руками за спиной и выдвинув правую ногу вперед. Катерина Петровна показывала вид, будто бы хозяйственные тайны были ей коротко знакомы, но ее вопросы и замечания обнаруживали ее барское неведение и возбуждали изредка едва заметную улыбку на величавом лице управителя, который однако ж с большою снисходительностию подробно входил во все требуемые объяснения. В это время слуга доложил, что Парасковья Ивановна Поводова приехала. Катерина Петровна обрадовалась случаю прервать свои совещания, велела просить и отпустила управителя. - Помилуй, мать моя, - сказала вошедшая старая дама, - да ты собираешься в дорогу! куда тебя бог несет? - На Кавказ, милая Парасковья Ивановна. - На Кавказ! стало быть, Москва впервой отроду правду сказала, а я не верила. На Кавказ! да ведь это ужасть как далеко. Охота тебе тащиться бог ведает куда, бог ведает зачем. - Как быть? Доктора объявили, что моей Маше нужны железные воды, а для моего здоровья необходимы горячие ванны. Вот уже полтора года, как я все страдаю, авось Кавказ поможет. - Дай-то бог. А скоро ли едешь? - Дня через четыре, много, много промешкаю неделю; все уж готово. Вчера привезли мне новую дорожную карету; что за карета! игрушка, заглядение - вся в ящиках, и чего тут нет: постеля, туалет, погребок, аптечка, кухня, сервиз; хочешь ли посмотреть? - Изволь, мать моя. И обе дамы вышли на крыльцо. Кучера выдвинули из сарая дорожную карету. Катерина Петровна велела открыть дверцы, вошла в карету, перерыла в ней все подушки, выдвинула все ящики, показала все ее тайны, все удобности, приподняла все ставни, все зеркала, выворотила все сумки, словом, для больной женщины оказалась очень деятельной и проворной. Полюбовавшись экипажем, обе дамы возвратились в гостиную, где разговорились опять о предстоящем пути, о возвращении, о планах на будущую зиму. - В октябре месяце, - сказала Катерина Петровна, - надеюсь непременно воротиться. У меня будут вечера, два раза в неделю, и надеюсь, милая, что ты ко мне перенесешь свой бостон. В эту минуту девушка лет восемнадцати, стройная, высокая, с бледным прекрасным лицом и черными огненными глазами, тихо вошла в комнату, подошла к руке Катерины Петровны и присела Поводовой. - Хорошо ли ты спала, Маша? - спросила Катерина Петровна. - Хорошо, маменька, сейчас только встала. Вы удивляетесь моей лени, Парасковья Ивановна? Что делать - больной простительно. - Спи, мать моя, спи себе на здоровье, - отвечала Поводова, - да смотри: воротись у меня с Кавказа румяная, здоровая, а бог даст - и замужняя. - Как замужняя? - возразила Катерина Петровна смеясь,- да за кого выйти ей на Кавказе? разве за черкесского князя?.. - За черкеса! сохрани ее бог! да ведь они что турки да бухарцы - нехристы. Они ее забреют да запрут. - Пошли нам бог только здоровья, - сказала со вздохом Катерина Петровна, - а женихи не уйдут. Слава богу, Маша еще молода, приданое есть. А добрый человек полюбит, так и без приданого возьмет. - А с приданым все-таки лучше, мать моя, - сказала Парасковья Ивановна вставая. - Ну, простимся ж, Катерина Петровна, уж я тебя до сентября не увижу; далеко мне до тебя тащиться, с Басманной на Арбат - и тебя не прошу, знаю, что тебе теперь некогда; прощай и ты, красавица, не забудь же моего совета. Дамы распростились, и Парасковья Ивановна уехала.

    ЧАСТО ДУМАЛ Я...

Часто думал я об этом ужасном семейственном романе: воображал беременность молодой жены, ее ужасное положение и спокойное, доверчивое ожидание мужа. Наконец час родов наступает. Муж присутствует при муках милой преступницы. Он слышит первые крики новорожденного; в упоении восторга бросается к своему младенцу... и остается неподвижен... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    РУССКИЙ ПЕЛАМ

Глава I Я начинаю помнить себя с самого нежного младенчества, и вот сцена, которая живо сохранилась в моем воображении. Нянька приносит меня в большую комнату, слабо освещенную свечою под зонтиком. На постеле под зелеными занавесами лежит женщина вся в белом: отец мой берет меня на руки. Она целует меня и плачет. Отец мой рыдает громко, я пугаюсь и кричу. Няня меня выносит, говоря: "Мама хочет бай-бай". Помню также большую суматоху, множество гостей, люди бегают из комнаты в комнату. Солнце светит во все окошки, и мне очень весело. Монах с золотым крестом на груди благословляет меня; в двери выносят длинный красный гроб. Вот все, что похороны матери оставили у меня в сердце. Она была женщиною необыкновенной по уму и сердцу, как узнал я после по рассказам людей, не знавших ей цены. Тут воспоминания мои становятся сбивчивы. Я могу дать ясный отчет о себе не прежде как уж с осьмилетнего моего возраста. Но прежде должен я поговорить о моем семействе. Отец мой был пожалован сержантом, когда еще бабушка была им брюхата. Он воспитывался дома до


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |