Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


самоваром,  там
слуга  метет  комнаты,  далее  девочка  учится  за  фортепьяно,  подле   нее
ремесленник музыкант. Она поворачивает ко мне рассеянное  лицо,  учитель  ее
бранит, я шагом еду мимо... Приеду домой - разбираю книги, бумаги, привожу в
порядок мой туалетный столик,  одеваюсь  небрежно,  если  еду  в  гости,  со
всевозможной старательностью, если обедаю в ресторации, где читаю или  новый
роман, или журналы; если ж Вальтер Скотт и Купер ничего  не  написали,  а  в
газетах нет какого-нибудь уголовного процесса, то требую бутылки шампанского
во льду, смотрю, как рюмка стынет от холода, пью медленно, радуясь, что обед
стоит мне семнадцать рублей и что могу позволять себе  эту  шалость.  Еду  в
театр, отыскиваю в какой-нибудь ложе замечательный убор, черные глаза; между
нами начинается сношение, - я занят до самого разъезда. Вечер провожу или  в
шумном обществе, где теснится весь город, где я вижу всех и все и где  никто
меня не замечает, или в любезном избранном кругу, где говорю я  про  себя  и
где меня слушают. Возвращаюсь  поздно;  засыпаю,  читая  хорошую  книгу.  На
другой день опять еду верхом переулками, мимо дома, где  девочка  играла  на
фортепьяно. Она твердит на фортепьяно вчерашний урок. Она взглянула на меня,
как на знакомого, и засмеялась. - Вот моя холостая жизнь...
     Если мне откажут, думал я, поеду в чужие край, - и уже  воображал  себя
на пироскафе. Около меня суетятся, прощаются,  носят  чемоданы,  смотрят  на
часы. Пироскаф тронулся: морской, свежий воздух веет мне  в  лицо;  я  долго
смотрю на убегающий берег - Му native  land,  adieu1).  Подле  меня  молодую
женщину начинает тошнить; это придает  ее  бледному  лицу  выражение  томной
нежности... Она просит у меня воды. Слава богу, до Кронштадта есть для  меня
занятие...
     В эту минуту подали мне записку: ответ на мое письмо. Отец невесты моей
ласково звал меня к себе... Нет сомнения, предложение мое принято. Наденька,
мой ангел - она моя!.. Все печальные сомнения  исчезли  перед  этой  райской
мыслию. Бросаюсь в карету, скачу; вот их  дом;  вхожу  в  переднюю;  уже  по
торопливому приему слуг вижу, что я жених. Я смутился: эти  люди  знают  мое
сердце; говорят о моей любви на своем холопском языке!..
     Отец и мать сидели  в  гостиной.  Первый  встретил  меня  с  отверстыми
объятиями. Он вынул из кармана платок, он  хотел  заплакать,  но  не  мог  и
решился высморкаться. У матери глаза  были  красны.  Позвали  Наденьку;  она
вошла бледная, неловкая. Отец вышел и  вынес  образа  Николая  чудотворца  и
Казанской  богоматери.  Нас  благословили.  Наденька  подала  мне  холодную,
безответную руку. Мать заговорила о приданом, отец о саратовской деревне - и
я жених.
     Итак, уж это не тайна двух сердец. Это сегодня новость домашняя, завтра
- площадная.
     Так поэма, обдуманная в  уединении,  в  летние  ночи  при  свете  луны,
продается потом в книжной лавке и критикуется в журналах дураками.

     Все радуются моему счастию, все поздравляют, все полюбили меня.  Всякий
предлагает мне свои услуги: кто свой дом, кто денег  взаймы,  кто  знакомого
бухарца  с  шалями.  Иной  беспокоится  о  многочисленности  будущего  моего
семейства и предлагает мне  двенадцать  дюжин  перчаток  с  портретом  m-lle
Зонтаг.
     Молодые люди начинают со мной чиниться: уважают во мне уже  неприятеля.
Дамы в глаза хвалят мне мой выбор, а заочно жалеют о моей невесте:  "Бедная!
Она так молода, так невинна, а он такой ветреный, такой безнравственный..."
     Признаюсь, это начинает мне надоедать. Мне  нравится  обычай  какого-то
древнего  народа:  жених  тайно  похищал  свою  невесту.  На   другой   день
представлял  уже  он  ее  городским  сплетницам  как  свою  супругу.  У  нас
приуготовляют к семейственному счастию  печатными  объявлениями,  подарками,
известными всему городу,  форменными  письмами,  визитами,  словом  сказать,
соблазном всякого рода...
     . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


    ОТРЫВОК

Несмотря на великие преимущества, коими пользуются стихотворцы (признаться, кроме права ставить винительный вместо родительного падежа посла частицы не и кой-каких еще так называемых стихотворческих вольностей, мы никаких особенных преимуществ за стихотворцами не ведаем) - как бы то ни было, несмотря на всевозможные их преимущества, эти люди подвержены большим невыгодам и неприятностям. Не говорю о их обыкновенном гражданском ничтожестве и бедности, вошедшей в пословицу; о зависти и клевете братьи, коих они делаются жертвами, если они в славе, о презрении и насмешках, со всех сторон падающих на них, если произведения их не нравятся - но что, кажется, может сравниться с несчастием для них неизбежимым; разумеем суждения глупцов? Однако же и сие горе, как оно ни велико, не есть крайним еще для них. - Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца - есть его звание, прозвище, коим он заклеймен и которое никогда его не покидает. Публика смотрит на него как на свою собственность, считает себя вправе требовать от него отчета в малейшем шаге. По ее мнению, он рожден для ее удовольствия и дышит для того только, чтоб подбирать рифмы. Требуют ли обстоятельства присутствия его в деревне, при возвращении его первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь нового? - Явится ль он в армию, чтоб взглянуть на друзей и родственников, публика требует непременно от него поэмы на последнюю победу, и газетчики сердятся, почему долго заставляет он себя ждать. Задумается ли он о расстроенных своих делах, о предположении семейственном, о болезни милого ему человека - тотчас уже пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно изволите сочинять. Влюбится ли он, - красавица его нарочно покупает себе альбом и ждет уже элегии. Приедет ли он к соседу поговорить о деле или просто для развлечения от трудов, сосед кличет своего сынка и заставляет мальчишку читать стихи такого-то, и мальчишка самым жалостным голосом угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще называется торжеством. Каковы же должны быть невзгоды? Не знаю, но последние легче, кажется, переносить. По крайней мере один из моих приятелей, известный стихотворец, признавался, что сии приветствия, вопросы, альбомы и мальчишки до такой степени бесили его, что поминутно принужден он был удерживаться от какой-нибудь грубости и твердить себе, что эти добрые люди не имели, вероятно, намерения вывести его из терпения... Мой приятель был самый простой и обыкновенный человек, хотя и стихотворец. Когда находила на него такая дрянь (так называл он вдохновение), то он запирался в своей комнате и писал в постеле с утра до позднего вечера, одевался наскоро, чтоб пообедать в ресторации, выезжал часа на три, возвратившись, опять ложился в постелю и писал до петухов. Это продолжалось у него недели две, три, много месяц, и случалось единожды в год, всегда осенью. Приятель мой уверял меня, что он только тогда и знал истинное счастие. Остальное время года он гулял, читая мало и не сочиняя ничего, и слыша поминутно неизбежимый вопрос: скоро ли вы нас подарите новым произведением пера вашего? Долго дожидалась бы почтеннейшая публика подарков от моего приятеля, если б книгопродавцы не платили ему довольно дорого за его стихи. Имея поминутно нужду в деньгах, приятель мой печатал свои сочинения и имел удовольствие потом читать о них печатные суждения (см. выше), что называл он в своем энергическом просторечии - подслушивать у кабака, что говорят об нас холопья. Приятель мой происходил от одного из древнейших дворянских наших родов, чем и тщеславился со всевозможным добродушием. Он столько же дорожил


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |