Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


оживленную: там, где угрюмый
паша молчаливо курил  посреди  своих  жен  и  бесчестных  отроков,  там  его
победитель получал донесения о победах своих генералов,  раздавал  пашалыки,
разговаривал о новых  романах.  Мушский  паша  приезжал  к  графу  Паскевичу
просить у него  места  своего  племянника.  Ходя  по  дворцу,  важный  турок
остановился в одной из комнат, с живостию проговорил несколько слов  и  впал
потом в задумчивость: в этой самой  комнате  обезглавлен  был  его  отец  по
повелению сераскира. Вот впечатления настоящие восточные! Славный Бей-булат,
гроза Кавказа, приезжал в Арзрум  с  двумя  старшинами  черкесских  селений,
возмутившихся во время  последних  войн.  Они  обедали  у  графа  Паскевича.
Бей-булат мужчина лет тридцати пяти, малорослый и широкоплечий. Он по-русски
не говорит или притворяется, что не говорит. Приезд его в Арзрум меня  очень
обрадовал: он был уже  мне  порукой  в  безопасном  переезде  через  горы  и
Кабарду.
     Осман-паша, взятый в плен под Арзрумом и отправленный в Тифлис вместе с
сераскиром, просил графа Паскевича за безопасность харема, им оставляемого в
Арзруме. В первые дни об нем было забыли. Однажды за обедом, разговаривая  о
тишине мусульманского города, занятого 10 000 войска и в котором ни один  из
жителей ни разу не пожаловался на насилие солдата, граф  вспомнил  о  хареме
Османа-паши и приказал г. Абрамовичу съездить в дом паши и  спросить  у  его
жен, довольны ли они и не было ли им какой-нибудь обиды. Я просил позволения
сопровождать г. А. Мы  отправились.  Г-н  А.  взял  с  собою  в  переводчики
русского офицера, коего история любопытна. 18-ти лет попался  он  в  плен  к
персиянам. Его скопили, и он более 20 лет служил евнухом в хареме одного  из
сыновей шаха. Он рассказывал о своем несчастии,  о  пребывании  в  Персии  с
трогательным простодушием. В физиологическом отношении  показания  его  были
драгоценны.
     Мы пришли к дому Османа-паши; нас ввели в  открытую  комнату,  убранную
очень порядочно, даже со вкусом, - на цветных окнах начертаны были  надписи,
взятые  из  Корана.  Одна  из  них  показалась  мне  очень  замысловата  для
мусульманского гарема: тебе подобает связывать и развязывать.  Нам  поднесли
кофию в чашечках, оправленных в серебре. Старик с белой  почтенной  бородою,
отец Османа-паши, пришел от имени жен благодарить графа Паскевича, -  но  г.
А. сказал наотрез, что он послан к женам Османа-паши и хочет их видеть, дабы
от них самих удостовериться, что они в  отсутствие  супруга  всем  довольны.
Едва персидский  пленник  успел  все  это  перевести,  как  старик,  в  знак
негодования, защелкал языком и объявил, что никак не  может  согласиться  на
наше требование и что если паша, по своем возвращении, проведает, что  чужие
мужчины видели его жен, то и ему, старику, и всем  служителям  харема  велит
отрубить  голову.  Прислужники,  между  коими  не  было  ни  одного  евнуха,
подтвердили слова старика, но г. А. был неколебим. "Вы боитесь своего  паши,
- сказал он им, - а я своего сераскира и не смею ослушаться его приказаний".
Делать было нечего. Нас повели через сад, где били  два  тощие  фонтана.  Мы
приближились к маленькому каменному  строению.  Старик  стал  между  нами  и
дверью, осторожно ее отпер, не  выпуская  из  рук  задвижки,  и  мы  увидели
женщину, с головы до желтых туфель покрытую  белой  чадрою.  Наш  переводчик
повторил ей вопрос: мы услышали шамкание  семидесятилетней  старухи;  г.  А.
прервал ее: "Это мать паши, - сказал он, - а я прислан  к  женам,  приведите
одну из них"; все изумились догадке гяуров:  старуха  ушла  и  через  минуту
возвратилась с женщиной, покрытой так же, как  и  она,  -  из-под  покрывала
раздался молодой приятный голосок. Она благодарила графа за его  внимание  к
бедным вдовам и хвалила обхождение русских. Г-н А. имел искусство вступить с
нею в дальнейший разговор. Я между тем, глядя около себя, увидел  вдруг  над
самой дверью круглое окошко и в этом круглом окошке пять или  шесть  круглых
голов с черными любопытными глазами. Я хотел было сообщить о своем  открытии
г. А., но головки  закивали,  замигали,  и  несколько  пальчиков  стали  мне
грозить, давая знать, чтоб я молчал.  Я  повиновался  и  не  поделился  моею
находкою. Все они были приятны лицом, но не было  ни  одной  красавицы;  та,
.которая разговаривала у двери с  г.  А.,  была,  вероятно,  повелительницею
харема, сокровищницею сердец, розою любви - по крайней мере я так воображал.
     Наконец г. А. прекратил  свои  расспросы.  Дверь  затворилась.  Лица  в
окошке исчезли. Мы осмотрели сад и дом и возвратились очень довольные  своим
посольством.
     Таким образом, видел я харем: это удалось редкому  европейцу.  Вот  вам
основание для восточного романа.

     Война казалась кончена. Я собирался в обратный путь. 14 июля пошел я  в
народную баню и не рад был жизни. Я  проклинал  нечистоту  простынь,  дурную
прислугу и проч. Как можно сравнить бани арзрумские с тифлисскими!
     Возвращаясь во дворец, узнал я от Коновницына, стоявшего в карауле, что
в Арзруме открылась чума. Мне тотчас представились ужасы карантина,  и  я  в
тот же день решился оставить армию. Мысль о присутствии чумы очень неприятна
с непривычки. Желая изгладить это впечатление, я  пошел  гулять  по  базару.
Остановясь перед лавкою оружейного мастера, я  стал  рассматривать  какой-то
кинжал, как вдруг кто-то ударил меня по плечу. Я оглянулся:  за  мною  стоял
ужасный нищий. Он был бледен как смерть;  из  красных  загноенных  глаз  его
текли слезы. Мысль о чуме опять мелькнула в моем  воображении.  Я  оттолкнул
нищего  с  чувством  отвращения  неизъяснимого  и  воротился   домой   очень
недовольный своею прогулкою.
     Любопытство, однако ж, превозмогло;  на  другой  день  я  отправился  с
лекарем в лагерь, где находились зачумленные. Я не сошел  с  лошади  и  взял
предосторожность стать по ветру. Из палатки  вывели  нам  больного;  он  был
чрезвычайно бледен и шатался как пьяный. Другой больной  лежал  без  памяти.
Осмотрев чумного  и  обещав  несчастному  скорое  выздоровление,  я  обратил
внимание на двух турков, которые выводили его под руки,  раздевали,  щупали,
как будто чума была не что иное, как насморк. Признаюсь,  я  устыдился  моей
европейской робости в присутствии такого равнодушия и поскорее возвратился в
город.
     19 июля, пришед проститься с графом Паскевичем, я нашел его  в  сильном
огорчении. Получено было печальное известие, что генерал Бурцов был убит под
Байбуртом. Жаль было  храброго  Бурцова,  но  это  происшествие  могло  быть
гибельно и для всего нашего малочисленного войска, зашедшего глубоко в чужую
землю и окруженного неприязненными народами, готовыми восстать при  слухе  о
первой  неудаче.  Итак,  война  возобновлялась!  Граф  предлагал  мне   быть
свидетелем дальнейших предприятий. Но я спешил в Россию... Граф подарил  мне
на  память  турецкую  саблю.  Она   хранится   у   меня   памятником   моего
странствования вослед блестящего героя по завоеванным  пустыням  Армении.  В
тот же день я оставил Арзрум.
     Я ехал обратно в Тифлис по дороге уже мне знакомой. Места, еще  недавно
оживленные присутствием 15 000 войска, были молчаливы и печальны. Я переехал
Саган-лу и едва мог узнать место, где стоял наш лагерь. В Гумрах выдержал  я
трехдневный карантин. Опять увидел я Безобдал и оставил возвышенные  равнины
холодной Армении для знойной Грузии. В Тифлис я прибыл 1-го  августа.  Здесь
остался я несколько дней в любезном и веселом  обществе.  Несколько  вечеров
провел я в садах при звуке музыки и песен грузинских.  Я  отправился  далее.
Переезд мой через горы замечателен был для меня тем,  что  близ  Коби  ночью
застала меня буря. Утром, проезжая мимо Казбека, увидел  я  чудное  зрелище.
Белые оборванные  тучи  перетягивались  через  вершину  горы,  и  уединенный
монастырь, озаренный


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |