Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


волнение. Вдруг на городском валу мелькнул огонь, закурился дым, и ядра
полетели к Топ-Дагу. Несколько их пронеслись над  головою  графа  Паскевича;
"Voyez les Turcs, - сказал он мне, - on ne peut jamais se fier a eux"  {14}.
В  сию  минуту  прискакал  на  Топ-Даг  князь  Бекович,  со  вчерашнего  дня
находившийся в Арзруме на переговорах. Он  объявил,  что  сераскир  и  народ
давно  согласны  на  сдачу,  но  что  несколько  непослушных  арнаутов   под
предводительством  Топчи-паши  овладели  городскими  батареями  и   бунтуют.
Генералы подъехали к графу,  прося  позволения  заставить  молчать  турецкие
батареи. Арзрумские сановники, сидевшие под огнем своих же пушек,  повторили
ту же просьбу. Граф несколько времени медлил; наконец дал повеление, сказав:
"Полно  им  дурачиться".  Тотчас   подвезли   пушки,   стали   стрелять,   и
неприятельская пальба мало-помалу утихла. Полки наши пошли в  Арзрум,  и  27
июня, в годовщину полтавского сражения, в шесть часов вечера  русское  знамя
развилось над арзрумской цитаделию.
     Раевский поехал в город - я отправился  с  ним;  мы  въехали  в  город,
представлявший удивительную картину. Турки с плоских  кровель  своих  угрюмо
смотрели на нас. Армяне шумно толпились в тесных улицах. Их мальчишки бежали
перед нашими лошадьми,  крестясь  и  повторяя:  "Християн!  Християн!.."  Мы
подъехали к крепости, куда входила наша  артиллерия;  с  крайним  изумлением
встретил я тут моего Артемия,  уже  разъезжающего  по  городу,  несмотря  на
строгое  предписание  никому  из  лагеря  не   отлучаться   без   особенного
позволения.
     Улицы города тесны и кривы. Дома довольно высоки. Народу  множество,  -
лавки были заперты. Пробыв в городе часа с  два,  я  возвратился  в  лагерь:
сераскир и четверо пашей, взятые в плен, находились уже тут. Один из  пашей,
сухощавый старичок, ужасный хлопотун, с живостию  говорил  нашим  генералам.
Увидев меня во фраке, он спросил, кто я таков. Пущин дал  мне  титул  поэта.
Паша сложил руки на  грудь  и  поклонился  мне,  сказав  через  переводчика:
"Благословен час, когда встречаем поэта. Поэт брат дервишу. Он не  имеет  ни
отечества, ни благ земных; и между тем как мы, бедные, заботимся о славе,  о
власти,  о  сокровищах,  он  стоит  наравне  с  властелинами  земли  и   ему
поклоняются".
     Восточное приветствие паши всем нам очень полюбилось. Я пошел взглянуть
на сераскира. При  входе  в  его  палатку  встретил  я  его  любимого  пажа,
черноглазого  мальчика  лет  четырнадцати,  в  богатой  арнаутской   одежде.
Сераскир, седой старик, наружности  самой  обыкновенной,  сидел  в  глубоком
унынии. Около него была толпа наших офицеров. Выходя из его палатки,  увидел
я молодого человека, полунагого, в бараньей шапке, с  дубиною  в  руке  и  с
мехом (outre {15}) за плечами. Он кричал во все горло. Мне сказали, что  это
был брат мой,  дервиш,  пришедший  приветствовать  победителей.  Его  насилу
отогнали.

    ГЛАВА ПЯТАЯ

Арзрум. Азиатская роскошь. Климат. Кладбище. Сатирические стихи. Сераскирский дворец. Харем турецкого паши. Чума. Смерть Бурцова. Выезд из Арзрума. Обратный путь. Русский журнал. Арзрум (неправильно называемый Арзерум, Эрзрум, Эрзрон) основан около 415 году, во время Феодосия Второго, и назван Феодосиополем. Никакого исторического воспоминания не соединяется с его именем. Я знал о нем только то, что здесь, по свидетельству Гаджи-Бабы, поднесены были персидскому послу, в удовлетворение какой-то обиды, телячьи уши вместо человечьих. Арзрум почитается главным городом в Азиатской Турции. В нем считалось до 100 000 жителей, но, кажется, число сие слишком увеличено. Дома в нем каменные, кровли покрыты дерном, что дает городу чрезвычайно странный вид, если смотришь на него с высоты. Главная сухопутная торговля между Европою и Востоком производится через Арзрум. Но товаров в нем продается мало; их здесь не выкладывают, что заметил и Турнфор, пишущий, что в Арзруме больной может умереть за невозможностию достать ложку ревеня, между тем как целые мешки оного находятся в городе. Не знаю выражения, которое было бы бессмысленнее слов: азиатская роскошь. Эта поговорка, вероятно, родилась во время крестовых походов, когда бедные рыцари, оставя голые стены и дубовые стулья своих замков, увидели в первый раз красные диваны, пестрые ковры и кинжалы с цветными камушками на рукояти. Ныне можно сказать: азиатская бедность, азиатское свинство и проч., но роскошь есть, конечно, принадлежность Европы. В Арзруме ни за какие деньги нельзя купить того, что вы найдете в мелочной лавке первого уездного городка Псковской губернии. Климат арзрумский суров. Город выстроен в лощине, возвышающейся над морем на 7000 футов. Горы, окружающие его, покрыты снегом большую часть года. Земля безлесна, но плодоносна. Она орошена множеством источников и отовсюду пересечена водопроводами. Арзрум славится своею водою. Евфрат течет в трех верстах от города. Но фонтанов везде множество. У каждого висит жестяной ковшик на цепи, и добрые мусульмане пьют и не нахвалятся. Лес доставляется из Саган-лу. В Арзрумском арсенале нашли множество старинного оружия, шлемов, лат, сабель, ржавеющих, вероятно, еще со времен Годфреда. Мечети низки и темны. За городом находится кладбище. Памятники состоят обыкновенно в столбах, убранных каменною чалмою. Гробницы двух или трех пашей отличаются большей затейливостию, но в них нет ничего изящного: никакого вкусу, никакой мысли... Один путешественник пишет, что изо всех азиатских городов в одном Арзруме нашел он башенные часы, и те были испорчены. Нововведения, затеваемые султаном, не проникли еще в Арзрум. Войско носит еще свой живописный восточный наряд. Между Арзрумом и Константинополем существует соперничество, как между Казанью и Москвою. Вот начало сатирической поэмы, сочиненной янычаром Амином-Оглу. Стамбул гяуры нынче славят, А завтра кованой пятой, Как змия спящего, раздавят, И прочь пойдут - и так оставят, Стамбул заснул перед бедой. Стамбул отрекся от пророка; В нем правду древнего Востока Лукавый Запад омрачил. Стамбул для сладостей порока Мольбе и сабле изменил. Стамбул отвык от поту битвы И пьет вино в часы молитвы. В нем веры чистый жар потух, В нем жены по кладбищам ходят, На перекрестки шлют старух, А те мужчин в харемы вводят, И спит подкупленный евнух. Но не таков Арзрум нагорный, Многодорожный наш Арзрум; Не спим мы в роскоши позорной, Не черплем чашей непокорной В вине разврат, огонь и шум. Постимся мы: струею трезвой Святые воды нас поят; Толпой бестрепетной и резвой Джигиты наши в бой летят. Харемы наши недоступны, Евнухи строги, неподкупны, И смирно жены там сидят. Я жил в сераскировом дворце в комнатах, где находился харем. Целый день бродил я по бесчисленным переходам, из комнаты в комнату, с кровли на кровлю, с лестницы на лестницу. Дворец казался разграбленным; сераскир, предполагая бежать, вывез из него что только мог. Диваны были ободраны, ковры сняты. Когда гулял я по городу, турки подзывали меня и показывали мне язык. (Они принимают всякого франка за лекаря.) Это мне надоело, я готов был отвечать им тем же. Вечера проводил я с умным и любезным Сухоруковым; сходство наших занятий сближало нас. Он говорил мне о своих литературных предположениях, о своих исторических изысканиях, некогда начатых им с такою ревностию и удачей. Ограниченность его желаний и требований поистине трогательна. Жаль, если они не будут исполнены. Дворец сераскира представлял картину вечно


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |  136 |  137 |  138 |  139 |