Подробнее о Пушкине


 Материал из Википедии

 Материал из Яндекс-словарей


Пугачев В один из прекраснейших периодов своей жизни, в Болдинскую осень, которая богата была многими известными произведениями великого писателя, написал великий Пушкин и ещё одно произведение, намного менее известное широкому кругу читателей, но от этого не менее великое. Речь идёт об истории Пугачёва, которая не является художественной выдумкой писателя, но наоборот – написана им на основе обнародованных архивных материалов и даже свидетельств иностранных авторов о восстании Пугачёва.

Перед вами практически подлинный исторический роман. Остаётся лишь прочитать и лишний раз убедиться – талантливый писатель велик во всем, и из-под его пера может выйти только значимое произведение!

знал,  чему
научаются в университетах, между тем как  мы  с  вами  выучились  танцевать.
Разговор его был прост и важен. Он имел  обо  всем  затверженное  понятие  в
ожидании собственной поверки. Его занимали такие предметы, о которых я и  не
помышлял. Однажды, играя со мною в шахматы и дав конем мат  моему  королю  и
королеве, он мне сказал при том: "Cholera-morbus подошла к нашим границам  и
через пять лет будет у нас".
     О холере имел я довольно  темное  понятие,  хотя  в  1822  году  старая
молдаванская княгиня, набеленная и  нарумяненная,  умерла  при  мне  в  этой
болезни. Я стал его расспрашивать. Студент объяснил  мне,  что  холера  есть
поветрие, что в Индии она поразила не только людей,  но  и  животных,  но  и
самые растения, что она желтой полосою стелется вверх по течению рек, что по
мнению некоторых она зарождается от гнилых плодов и прочее - все, чему после
мы успели наслыхаться.
     Таким образом, в дальном уезде Псковской губернии молодой студент и ваш
покорнейший слуга, вероятно одни во  всей  России,  беседовали  о  бедствии,
которое через пять лет сделалось мыслию всей Европы.
     Спустя пять лет я был в Москве,  и  домашние  обстоятельства  требовали
непременно моего присутствия в нижегородской деревне.  Перед  моим  отъездом
Вяземский показал мне письмо, только что им полученное: ему писали о холере,
уже перелетевшей из Астраханской губернии  в  Саратовскую.  По  всему  видно
было, что она не минует и Нижегородской (о Москве мы еще не беспокоились). Я
поехал с равнодушием, коим был обязан пребыванию моему между азиатцами.  Они
не боятся чумы, полагаясь на судьбу и на  известные  предосторожности,  а  в
моем воображении холера относилась к чуме, как элегия к дифирамбу.
     Приятели (у коих дела были в порядке или в  привычном  беспорядке,  что
совершенно одно), упрекали меня за то и важно говорили,  что  легкомысленное
бесчувствие не есть еще истинное мужество.
     На дороге встретил я Макарьевскую ярманку, прогнанную  холерой.  Бедная
ярманка!  она  бежала,  как  пойманная  воровка,  разбросав  половину  своих
товаров, не успев пересчитать свои барыши!
     Воротиться казалось мне малодушием; я поехал далее,  как,  может  быть,
случалось вам ехать на поединок: с досадой и большой неохотой.
     Едва успел я приехать, как узнаю,  что  около  меня  оцепляют  деревни,
учреждаются карантины. Народ ропщет,  не  понимая  строгой  необходимости  и
предпочитая зло неизвестности и загадочное  непривычному  своему  стеснению.
Мятежи вспыхивают то здесь, то там.
     Я занялся моими делами, перечитывая Кольриджа, сочиняя сказки и не ездя
по соседям.  Между  тем  начинаю  думать  о  возвращении  и  беспокоиться  о
карантине. Вдруг 2 октября получаю известие, что холера в Москве. Страх меня
пронял - в Москве... но об этом когда-нибудь  после.  Я  тотчас  собрался  в
дорогу и поскакал. Проехав 20 верст, ямщик мой останавливается: застава!
     Несколько мужиков с дубинами охраняли переправу через какую-то речку. Я
стал расспрашивать их. Ни они, ни я хорошенько не понимали, зачем они стояли
тут с дубинами и с повелением  никого  не  пускать.  Я  доказывал  им,  что,
вероятно, где-нибудь да учрежден карантин, что я не сегодня, так  завтра  на
него наеду, и в доказательство предложил им серебряный рубль. Мужики со мной
согласились, перевезли меня и пожелали многие лета.


    НАЧАЛО НОВОЙ АВТОБИОГРАФИИ

Несколько раз принимался я за ежедневные записки и всегда отступался из лености; в 1821 году начал я свою биографию и несколько лет сряду занимался ею. В конце 1825 г., при открытии несчастного заговора, я принужден был сжечь сии записки. Они могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв. Не могу не сожалеть о их потере; я в них говорил о людях, которые после сделались историческими лицами, с откровенностию дружбы или короткого знакомства. Теперь некоторая театральная торжественность их окружает и, вероятно, будет действовать на мой слог и образ мыслей. Зато буду осмотрительнее в своих показаниях, и если записки будут менее живы, то более достоверны. Избрав себя лицом, около которого постараюсь собрать другие, более достойные замечания, скажу несколько слов о моем происхождении. Мы ведем свой род от прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, говорит летописец, то есть знатного, благородного, выехавшего в Россию во время княжества св. Александра Ярославича Невского. От него произошли Мусины, Бобрищевы, Мятлевы, Поводовы, Каменские, Бутурлины, Кологривовы, Шерефединовы и Товарковы. Имя предков моих встречается поминутно в нашей истории. В малом числе знатных родов, уцелевших от кровавых опал царя Ивана Васильевича Грозного, историограф именует и Пушкиных. Григорий Гаврилович Пушкин принадлежит к числу самых замечательных лиц в эпоху самозванцев. Другой Пушкин во время


1 |  2 |  3 |  4 |  5 |  6 |  7 |  8 |  9 |  10 |  11 |  12 |  13 |  14 |  15 |  16 |  17 |  18 |  19 |  20 |  21 |  22 |  23 |  24 |  25 |  26 |  27 |  28 |  29 |  30 |  31 |  32 |  33 |  34 |  35 |  36 |  37 |  38 |  39 |  40 |  41 |  42 |  43 |  44 |  45 |  46 |  47 |  48 |  49 |  50 |  51 |  52 |  53 |  54 |  55 |  56 |  57 |  58 |  59 |  60 |  61 |  62 |  63 |  64 |  65 |  66 |  67 |  68 |  69 |  70 |  71 |  72 |  73 |  74 |  75 |  76 |  77 |  78 |  79 |  80 |  81 |  82 |  83 |  84 |  85 |  86 |  87 |  88 |  89 |  90 |  91 |  92 |  93 |  94 |  95 |  96 |  97 |  98 |  99 |  100 |  101 |  102 |  103 |  104 |  105 |  106 |  107 |  108 |  109 |  110 |  111 |  112 |  113 |  114 |  115 |  116 |  117 |  118 |  119 |  120 |  121 |  122 |  123 |  124 |  125 |  126 |  127 |  128 |  129 |  130 |  131 |  132 |  133 |  134 |  135 |